Осталась последняя пара. Антуан вдруг рассмотрел на своём лёгком сюртуке прореху под мышкой и снял его, бросил подбежавшему слуге, опять демонстрируя свою необычную недорубашку – кристи от жены инквизитора. Ещё пара слуг подошла к Антуану и второму магу с полотенцами и большими кубками. Де Венетт быстиро смочил губы, тогда как соперник знатно приложился, проливая воду на бородку и сюртук, который тоже снял, оставшись в рубашке.
– Последний бой! – объявил устроитель, и завыла труба, протяжно, нагнетая азарт у зрителей и ярость – у вставшей напротив друг друга пары.
Тот, другой, всё-таки взял второй меч, уравнивая шансы, и соперники бросились друг на друга. В зрительских рядах установилась относительная тишина. Самый напряжённый вопрос – кто же победитель? – волновал всех с самого начала.
Люсиль не выдержала, отёрла взмокший лоб и подбородок, стесняясь провести рукой по спине, где бежали две капли. Думалось, что последний, самый сложный поединок, будет длиться вечность. Соларис нещадно припекал голову и слепил глаза то одному воину, то другому, в зависимости от поворота. И это заметили все.
– Наколодовать тучи нельзя было? – проворчал громко Лео.
К нему обратилась с вопросом Оливия, и паренёк начал объяснять, насколько сложно драться, когда у одного из соперников преимущество. Оттого и кружили оба, в неудачный момент Антуана всё-таки зацепило, и помощник устроителя, стоявший слева от рамки, поднял руку с одним пальцем. Оливия застонала: «Ну, что же ты! Не подведи!»
Антуан сразу за следящим вскинул руку, прося паузу, подошёл к устроителю и что-то сказал неразборчивое, но Люсиль уже знала, что потребовалось де Венетту.
«Ничего, быстрее проиграет!» – успокоила она себя. Всё прошло уже хорошо, сир Рафэль и сирра Илария будут довольны: сын не опозорился. А теперь было бы неплохо проучить его за самонадеянность. Не каждый день глупые Якобы-лумеры попадаются на пути наглеца.
Противник не пожелал последовать примеру – остался без повязки, и толпа презрительно запротестовала.
– Он сумасшедший? – Лео весело обвёл взглядом всех, кто откликнулся на его вопрос.
– Да. С рождения, – хмуро сказала в тишине Люсиль. На это послышались смешки, но вот раздался знакомый голос: «Продолжим!» – и лязг четырёх мечей заставил умолкнуть даже самых ироничных.
Чуда не случилось – почти сразу к спине Антуана, приноравливавшегося к слепому спаррингу, соперник приставил меч. Взметнулось два пальца помощника устроителя, и Оливия ткнула брата в плечо:
– Останови драку! Видишь, им солнце мешает! Пусть оба победят!
Хривелур полуобернулся:
– Струсила, малышка?
– Какая я тебе?..
Скрежет металла отвлёк от семейных разборок – Антуан, видимо, решил, что проигрывать – так проигрывать, и удвоил скорость. Воздух содрогнулся от воплей, когда самоуверенный парень с завязанными глазами сделал молниеносный финт ногами, свалил соперника и занёс над ним мечи. Даже матушка вздохнула слева.
Больше, очевидно, Антуан не собирался проигрывать. Будто в повязке были дыры («А ведь мог и обмануть, потом скажет, что пошутил», – подумала Люсиль), соперника задело ещё дважды, и ристалище охватило шархалье безумство. Победитель состоялся.
Хривелу только этого и ждал, порывисто встал с кресла и едва ли не побежал к Антуану, стягивающему с глаз повязку.
Главной наградой, кажется, стал небольшой ларец, вероятно, набитый монетами, и подвязка победителя. Антуан и тут не обошёлся без выходки – поговорил с принцем, и тот через рамку огласил, что приготовленные дары предназначаются второму победителю, а сир Антуан де Венетт будет отмечен не менее славным знаком – символом благородства Его высочества и Пресветлой Владычицы Люмерии.
– Что это такое? – с недоумением обратилась к матери Люсиль: принц, кажется, вдевал в ухо Антуану серьгу. Сирра Камилла пожала плечами.
– Я знаю! – услышал вопрос Лео, сидевший как на иголках. – Это «Слеза Энджела», символ гвардейского отряда Его высочества…
Да, день был непростой… Слишком много всего случилось, и в этом месиве событий сложно было не потерять голову, но Люсиль устояла.