Слава Владычице, больше она никогда не будет стоять за прилавком, как сегодня – это испытание закончилось. После комбат-де-бу нашли де Венеттов, которые, кстати, всё-таки не знали об участии сына в местном аттракционе. Поблагодарили их за помощь и добросердечие – от этого даже матушка растрогалась, чего за ней не замечалось.
На грязевую часть комбат-де-бу принцесса Оливия осталась с Лео и Дианой, пожелавшими высидеть этот ужас до конца. Её величество и Хривелур, перед уходом недолго и тихо поговоривший с присмиревшей сестрой, сослались на ярмарочные дела. Маги спешили сегодня же составить наиболее важные договоры по сотрудничеству, некоторые из них требовали визы царственных особ, чтобы потом, в Люмосе, не записываться на приём.
Упреждая вопрос Люсиль, Её величество пригласила де Трасси на ужин и напомнила про необходимость завершения рисунков в альбоме. Таким образом, Люсиль никто не выгонял и не торопил вернуться домой. Приглашали и Антуана, но он извинился, мол, дома дел невпроворот, и поручение сестры ещё не выполнено.
Ага, невпроворот… Не особенно торопился. Пока родители двух семейств – де Венетт и де Трасси – беседовали о результатах Сеянца и договаривались об условиях заключения договоров на поставку семян цитрусовых (ведь теперь они были совладельцами), Антуан время не терял.
Рядом с ратушей ожидали своей очереди другие маги, многие в сопровождении супруг и совершеннолетних детей, дочерей среди них, как ни странно, было много. «Слеза энджела» оказалась просто кричащим сигналом для юных магесс и их отцов. Здесь товар был живой и более ценный, чем на ярмарке, и этим семьи пользовались – подходили друг к другу, обменивались сначала впечатлениями, а потом знакомили своих отпрысков. Белый бал, только с торговым душком.
Возле Антуана, как обычно, собралась толпа любителей шуток. Люсиль, рассеянно слушавшая деловую болтовню отца и сира Рафэля, морщилась от взрывов хохота, причиной которых были реплики и анекдоты, невозмутимо рассказываемые юным де Венеттом. Что-то случилось с Антуаном, он перестал громогласно хохотать над своими шутками…
От раздражения начала болеть голова, Люсиль пошепталась с матушкой, и сирра Камилла пожелала вернуться к скучающей малышке Лионель в гостиницу. Сир Аурелий спохватился, пообещал сиру Рафэлю проводить своих до повозки и вернуться для составления договора.
Проходя мимо Антуана, Люсиль направила магию на его металлическую пряжку, заметно блестевшую в лучах солариса по причине того, что сюртук так и не был надет, и юноша продолжал красоваться татуировкой, заметно увеличившейся в размерах с прошлой встречи.
«Ведёшь себя, как лумер. И одет, как лумер», – Люсиль бросила на него взгляд, сжимая пальцы в кулаке, и Антуан подавился словами, хватаясь за пояс, столь же необычный, примечательный, как и его кристи.
– Надоел, прочь из моей головы! – пробормотала Люсиль, укрываясь покрывалом. От растекающейся слабости по всему телу захотелось стонать от удовольствия.
Да, она выстояла. Как ни привлекал к себе внимание Антуан, Люсиль крепко держала в голове образ Хривелура, и это спасало от растерянности, вспышек раздражения и желания придушить де Венетта, не стесняясь свидетелей.
Усталость оказалась самым действенным снотворным, и очень скоро Люсиль спала, даже не успев принять любимую позу – на боку, калачиком.
Во сне тоже было тихо, словно образам надоело приходить из страны грёз. На всё той же широкой кровати с одной стороны спал Антуан, перебравшись сегодня из кресла.
– Ваше высочество! – позвала Люсиль, не испытывая, впрочем, ни возбуждения, ни лёгкого желания пообниматься и обменяться ласковыми словами.
Хривелур не появлялся.
– О, Владычица, как ты мне надоел, де Венетт! – Люсиль села на кровать, не зная, что делать и как «проснуться».
Никто её не домогался, не оказывал знаки внимания. Она прошлась по комнате – сон не заканчивался, тело не требовало прикосновений.
– Ну, и прекрасно! – она легла на кровать, максимально отодвинувшись от Антуана, и пригрозила ему, – только посмей до меня дотронуться, слышишь?
– Больно ты мне нужна, других много, – пробормотал Антуан, перевернулся на другой бок и натурально захрапел.
– Вот и спи! И я буду спать, – Люсиль уставилась на рисунок вялых теней на потолке, ещё не зная, что этот незамысловатый сон продлится до самого утра, пока её не разбудит Адора.