Валяться целый день в кровати, когда можно было написать ответное письмо принцу и разделаться с его самоуверенностью, прогуляться, чтобы немного сбить нервное возбуждение, – и в этом она не могла определиться, как будто не хватало некоего стимула для выбора.
Утром настойчивый стук в дверь всё-таки достиг цели. Служанка взмолилась впустить её и помочь госпоже привести себя в порядок, иначе и её хозяева уволят. Странное дело, если раньше подобные жалобы вызвали бы улыбку, то сегодня, когда душа разрывалась от боли, чужая беда вызывала отклик.
Лекарь Майн явился к обеду, как всегда с невозмутимым лицом. Нацепил очки со сурьянскими стёклами и попросил встать перед собой. Родители наблюдали. Из дочери по-прежнему нельзя было вытащить и слова. Люсиль не чувствовала в себе портальной магии, но говорить об этом апатично не пожелала. Майн, разумеется, обнаружил ментальную слабость от нервного истощения, слабые зачатки магии и... всё...
Люсиль удовлетворённо засмеялась, чувствуя облегчение: страх перед обнаружением магии Антуана захлестнул с головой, и она взмолилась, готова упасть в обморок здесь же, под ноги Майну: “Уйди, проклятая, растворись!” Тяжёлая сила послушалась, разошлась по всему телу, и это слабо-розовое свечение лекарь признал за след той маг-силы, которую прежде видел в ауре юной герцогини.
Прозвучала всё та же рекомендация полечить нервы, если не получилось в тёплом Лапеше, значит, теперь надо попробовать горячие источники Люмоса. К этому Майн прибавил: “Юным девицам порой помогает чтение душеспасительных книг и элементарные прогулки на свежем воздухе”.
Задачка для родителей оказалась сложной. Совещались намеренно в присутствии дочери, чтобы хоть как-то пробудить в ней интерес к собственной проблеме. Через полторы недели намечалось знаковое событие – Люсиль исполнялось девятнадцать. Сирра Камилла заговорила об этом: кого стоило бы пригласить, понизила голос, сожалея о том, что и соседей не обойдёшь...
– Не хочу никого видеть! – вдруг сказала Люсиль, – хочу быть в Люмосе и встретиться с подругами, которых не видела четыре года.
– Отлично, устроим там праздник, – не раздумывая, миролюбиво согласился сир Аурелий: ему до шархала не хотелось видеть ни Делоне, ни де Венеттов, последних особенно после новости о том, что младший пытался сделать предложение руки и сердца.
А пока, чтобы Люсиль опять “случайно” не сбежала куда-нибудь и дала родителям возможность привести дела в хозяйственной части, решили оставить её под негласным домашним арестом. Против этого девушка не возражала.
Остаток дня был потрачен на короткую прогулку по домашнему парку, где лиственные деревья только набирали сок в почках, на чтение одного из учебников и дремоту.
Перед сном она постояла перед цитрусовым деревом, оставленным у неё в комнате. Пока хозяйки не было, матушка слегка подкормила друидской магией дерево, оно начало цвести, но сочных плодов можно было не ждать. Уже знали, что цитрусу требуются лучи солариса, южное тепло и влажность, а в обычной комнате ничего из этого не имелось.
Люсиль сорвала лист, размяла его в руках и поднесла к носу – цветы пахли гораздо ярче. Впервые сообразила: цитрус будет постоянно напоминать об Антуане, “повелителе цитрусов”, как шутил Арман. Подумала – завтра прикажет вынести дерево, к шархалу его, и передумала. Дело ведь не совсем в Антуане было...
Матушка пересказывала удивительные новости, которые Люсиль выслушивала с внутренним и внешним равнодушием. Управляющий ездил вчера за водой к Волчьему Логову и встретил там господина Кассия, управляющего Делоне, более чем охотно поделившегося всеми радостями. Беременная сирра Элоиза чувствует себя превосходно. Мариэль тоже ждёт ребёнка, её свёкор сир Марсий находится в ошалелом от счастья состоянии. В их замке идёт перестройка кое-каких помещений и ремонт рухнувшей башни. Арман учится в Лумерской Академии и приезжает дважды в неделю, на выходных бывает дольше. Вместе с Мариэль они следят за логовом аргириусов, кормят древних хранителей. У Делоне все делом заняты...
Косвенным образом жизнь опять намекнула Люсиль, что она бездельница. Даже Антуан опять уехал в Лапеш, к родственникам, чтобы повысадить аллею кофейных саженцев и проверить их рост в новых условиях.