– Почему так рано? – именинница очнулась от своих разлаженных мысленных рассуждений по кругу.
Оказалось, Люсиль совсем не представляет, что происходит в Лабассе в последнее время. Все, кто испытывал потребность поклониться древу Владычицы, во время закрытия ирминсулиума теперь ехал сюда, в Лабасс. Рядом с Ирмисулем-малышом уже успели возвести деревянный домик для Хранительницы, и она с восьми утра до заката принимала посетителей. А когда древо нуждалось в тишине – Хранительница оповещала о том посетителей, и им приходилось удаляться до следующего дня приёма.
К ожиотажу от нуждающихся добавлялись те, кому свойственно было покупать то, что покупают все, и идти за толпой, потому что там может быть интересно. Перешедший в статус полноценного Ирминсуль теперь привлекал многих. Кто-то вообще ехал сюда впервые в жизни, когда услышал о возросшем могуществе.
– Все харчевни с жилыми комнатами забиты людьми. У Делоне уже второй месяц побочный доход, – сказал сир Аурелий, имея в виду старую гостиницу на восточной стороне соседнего графства. – Я вчера с управляющим выбрал место. Пожертвуем одним пастбищем у дороги, а новое разобьём на диком склоне у озера.
– Лабасс превращается во вторую столицу, – тонко улыбнулась матушка, и у Люсиль мурашки по спине устроили торжественный марш. Рядом случилась история, пожалуй, здесь будет вскоре не менее интересно, чем в Люмосе.
– Слава Владычице, новый Контратат не воспрещает здоровой конкуренции, – согласился с супругой сир Аурелий. Он что-то вспомнил, обратился к Люсиль. – Дорогая, у меня есть для тебя кое-какое приятное известие. Буду ждать тебя в кабинете...
Сир Аурелий продолжил прерванную нить, нанизывая на вилку кусочки подливы к жаркому:
– Ульрих предложил сделать западные ворота и разбить аллею к дому, чтобы задействовать пустующее крыло, пока суть да дело. Ремонт комнат обойдётся не дешевле постройки новых, но это существенно сэкономит нам время.
– Когда откроют Королевский ирминсулиум, будут ли у нас посетители? – сирра Камилла выразила сомнение.
– М-м, говорил вчера с Марсием. У него свежая идея относительно экскурсий к озеру и к виердским горам. Говорит, Кассий уже предложил трём посетителям-южанам, и все трое были в восторге. Обещали вернуться к следующим выходным... – Аурелий опустил вилку и задумался, – сдаётся мне, что то была неиссякаемая фантазия девчонки, а не старого волка.
Герцог мазнул взглядом по лицу дочери, пытаясь узнать, не задело ли её упоминание о Мариэль, фонтанирующей идеями, но задумавшаяся Люсиль, вероятно, не интересовалась финансовым аспектом увеличения семейного бюджета.
Приближалось время отхода ко сну, и Люсиль с содроганием ждала прОклятого сна. Она уже почти смирилась с правдой, открытой Антуаном. Всё, происходящее в снах, являлось отражением её внутренних изменений и желаний, а не навязанных извне Чёрным Некромантом. Узнав о развлечениях свободного де Венетта, она теперь боялась, что в зачарованной “комнате” появится какая-нибудь друидка, например, Диана. И придётся ублажать её, чтобы заслужить внимание хозяина ситуации. Однако “приятность”, приготовленная отцом, отодвинула проблему с Антуаном на задний план.
Перед сиром Аурелием на столе лежал лист, герцог взял его, как только дочь вошла в кабинет, и пересел ближе к ней, на софу. Написанное на бумаге явно было важным, ибо герцог уж очень неуверенно поглядывал на лист. Начиная разговор, он задал неожиданный вопрос:
– Скажи, дочь. Что ты думаешь о нашем инквизиторе? Ты понимаешь, о ком я... Гхм, нравился ли он тебе?
– Почему ты спрашиваешь, папа? – дрогнул голос девушки. В свете недавних событий уже можно было догадаться, куда клонится дело.
Герцог протянул лист:
– Взгляни, дорогая. Это всё, что я могу для тебя сделать.
Люсиль расправила бумагу. Там было несколько мужских имён и рядом примечание к каждому.