– Что это?.. – она присмотрелась к буквам, – “Герцог Андрас Нейрин Хривелур Роланд. Тридцать шесть лет, вдовец, один ребёнок, дочь. Пространственная магия и металла”, “Герцог Бедуир Люксандр Хривелур. Двадцать восемь лет, расторгнут брак по причине несовместимости магий, бездетен. Поисковая магия и огонь”, “Герцог...” Что это за люди, папа?
Сир Аурелий смущённо постучал пальцем по листу:
– Имена по алфавиту, дочь. Ты, главное, внимательно прочитай до конца... Ну да, староваты немного для тебя, но, в каком-то смысле, это даже хорошо. При выборе будут учитывать авторитет... – лицо дочери полыхало, и руки заметно начали дрожать. На одну из них Аурелий положил свою. – Я тебя понимаю, дочь. Сразу всё и не уместится в понимании. Но ты возьми геральдический альбом, посмо...
– Я не хочу, папа! – оборвала его Люсиль.
– Гхм?
– Я... не могу! – слова душили её, но отец, вряд ли, был тем человеком, которому можно было излить душу со всей откровенностью. Девятнадцать лет он по случаю и без говорил о преумножении славы рода де Трасси, и всегда под этим поразумевалось удачное замужество. Или нет?
Герцог кашлянул. Слишком быстро развивались последние события в Лабассе, и жизнь показала: кто успел запрыгнуть в этот бешенный темп, тот и победил.
– Ну, а наш инквизитор? – напомнил о вопросе сир Аурелий.
Люсиль подскочила, комкая лист:
– И он тем более! Я... я... я боюсь его, папа!
– Почему? – удивился отец.
– Почему? – Люсиль задыхалась, потребность убежать, спрятаться и нарыдаться всласть только росла, но нарушить этикет по отношению к отцу – это были нравственные вожжи посильнее эмоций. – Он... всегда так смотрит, как будто всё знает, все твои мысли... и смеётся над этим...
Аурелий погладил бородку задумчиво:
– Ну, это... вполне в духе Роландов...Что мы знаем о маг-силах инквизитора? Да ничего! Хм, а напишу-ка я... – он спохватился, видя, как знобит любимую дочь. Встал и взял её, одеревеневшую, за плечи. – Успокойся, моя дорогая! Это ведь была твоя мечта. А к мечте, как известно, дорога усыпана необходимыми жертвами. Ты не торопись... Роланд Третий ещё лет пять будет править. То, что Хривелур обручился и король не возражал, вызывает слишком много вопросов. У Хривелура, конечно, прав больше, но его друидка – магесса, как ни крути. А служанка де Венеттов – ещё и под Лоуренсом успела побывать. Расторгнуть брак с ней...
– Папа, разреши мне уйти? – испытывая тошноту, с трудом сказала побледневшая Люсиль.
– Иди, моя дорогая. Всё будет хорошо, дочь! – Аурелий поцеловал Люсиль, и она опрометью выбежала из кабинета.
Герцог же призадумался. Дочь подсказала ему кое-какую идею, требовавшую исследования. Он вернулся за стол, достал чистый лист, аккуратно его разрезал пополам, макнул стилус в чернила и подпёр подбородок, пощипывая бородку:
– В самом деле, что за магия у этого наследника? Явно ментальная, чтоб меня! Если прозорливость, то это многое объясняет... Надо же, оказался здесь, наблюдал за шумихой, всё знает... Ну, если он не дурак (а он не дурак!), то шанс, конечно, есть... Иначе б к чему очищение под Ирминсулем?..
Герцог бодро начал писать записку знакомому детективу, и вдруг другая мысль смешала все, прежде надуманное:
– Проклятье... А ведь он воспитанник Риза-лумера... Хм... Родственничек тоже не прост, не известно, какие мысли успел вбить в голову мальчишки... Надо бы... – и герцог дописал запланированное послание, отправил его, а затем взялся за новое, не менее важное.
Люсиль тем временем влетела в свои покои, метнулась в уборную, и её вырвало. Распрощавшись с ужином, она в изнеможении коснулась испачканных губ скомканным списком кандидатов в будущие короли, который машинально продолжала держать в руке, опомнилась – и разорвала листок на мелкие клочки. Выбросила в шахту:
– Провалитесь вы в подземелье Владычицы! Все!.. – в сердцах присовокупила пожелание, и пошла в спальню. По дороге остановилась у кувшина с водой, отпила немного, сбивая горечь, и, слабая от только что пережитого стресса, упала на кровать.
Часа два пыталась успокоиться: казалось, ещё никогда она не была так беспомощна, и довериться было некому. Снова напомнили о себе притягательные мысли о побеге, вспомнилась история сира Райана Риза, дальнего родственника, намеренно отказавшегося от права на престол и вообще всех благ, доступных магам. И, однако же, судя по его постоянно весёлому настроению, расслабленному сыну Лео (успевающему даже увлекаться плетением из металлических нитей и пластин), жил бывший герцог привеваючи, занимался любимым делом, жил с любимой женщиной, растил совместных детей и приёмного. Разве это не свобода? Разве это не привлекательная цель для жизни?