Из-за обилия непривычно крамольных мыслей уснуть было непросто. Люсиль то засыпала, то просыпалась. Помимо намерения отца выдать её замуж во что бы то ни стало хотя бы за перспективного принца, одолевал страх перед ночным дежурным видением. Она ещё не постигла глубин своих “хочу”, поэтому была уверена: сон обязательно покажет нечто неприятное...
Так и получилось. Ставшая привычной реальность закрытой комнаты без окон и дверей, с кроватью и камином, встретила новым условием. Антуан вернулся кресло, задвинутый сознанием на второй план как менее значимый объект тревог на сегодня.
Один за одним, в ряд, сначала прозрачные, будто призраки, и уплотняющиеся, возникали незнакомые мужчины, возрастом старше Люсиль. Последним появился отец. Он взял одного из них за руку и подвёл к кровати, на которой, подобрав ноги, сжалась испуганная девушка.
– Ты должна попробовать, дочь. Попробуй каждого... – сир Аурелий из видения повторил свои слова, напоминая о сказанных в реальности.
Мужчины начали раздеваться и приближаться, окружая кровать со всех сторон. Люсиль хрипела – крик почему-то никак не хотел прорезываться, она вжалась в узорчато-резную спинку кровати, как будто та могла стать защитой от семерых улыбающихся мужчин и отца, выжидательно стоящего у противоположной стены и опирающегося на трость.
– Пожалуйста, пресветлая Владычица! Только не это! Спаси меня, я не хочу! Я НЕ ХОЧУ-У-У!
Визг оглушил её саму. Мужчины, часть из которых уже встали коленями на ложе, замерли, удивлённо переглядываясь друг с другом.
– Дочь, не упорствуй! – спокойно сказал сир Аурелий. – Ты должна.
И она закричала, вкладывая в свой вопль весь страх и отчаяние:
– АНТУАН! СПАСИ МЕНЯ!
Юноша метнулся из своего убежища-кресла, в мгновение оказался рядом, закрыл собой, и...
Люсиль проснулась, продолжая хрипеть. Отдышавшись, она зашлась горькими слезами. Оставалось пять ночей, сможет ли она их выдержать и не сойти с ума?
В панике она и не подумала о странности – урок нежности не был усвоен формально, наоборот, сегодня закон пробуждения почему-то сработал неправильно. Об этом она подумает позже, а пока безутешная Люсиль пыталась остановить поток бесконечную тьму, заполняющей страхом душу.
36-й сон. Родовое проклятие де Трасси
Измученная кошмарной ночью и не ложившаяся более спать, чтобы снова не увидеть толпу похотливых претендентов на престол, Люсиль до утра занимала себя – и самостоятельно приготовила воду в лохани для купания, и попыталась читать книгу, что в некоторой степени удалось. Вспомнила про свои девичьи дневники, достала из тайника, полистала и поняла: то была какая-то другая Люсиль, неудивительно, что многие считали её простушкой. Боясь, что потом не хватит духу, – сожгла всё пять тетрадей, исписанных аккуратным бисерным почерком и местами изрисованных сердечками, портретами парней, к которым была неравнодушна.
Служанка только собиралась постучать в дверь, чтобы разбудить, а Люсиль уже открыла дверь, услышав приглушённый голос матушки в коридоре. Взяли тёплые накидки: по утрам ещё было холодно – и втроём, без Лионэль, уселись в повозку. Копыта слишком громко цокали по мостовой для раннего утра, множа эхо в пространстве перед замком, и пока не выехали за пределы поместья, сир Аурелий морщился. Он почему-то выглядел самым сонным и даже зевнул украдкой.
Подъехали к Ирминсулю, и Люсиль поняла, что имела в виду матушка, когда говорила о больших изменениях. Площадку для повозок и гостей расширили, а вдоль дороги, ведущей к де Венеттам, появилась зелёная изгородь высотой в метр, более чем вероятно, выращенная присланными из Люмоса друидами. Но главное – здесь было много людей! И это уже на рассвете. А раньше и днём если одного-двух встретишь – уже много.
Де Трасси оставили повозку на извозчика – разворачивать её в обратный путь, а сами пошли к арке, так же напоминавшей работу магов-растениеводов. Возле арки их ждала знакомая женщина, скорее всего Хранительница. Люсиль узнала в ней ведунью, которую два с половиной месяца назад госпожа Делоне приглашала на Ночь Горги. Как давно это было...