– Жалеешь?
Люси пожала плечами:
– Не знаю.
– В кого же тогда влюбился бы Антуан? – спросил он.
– Не знаю... – она повернулась, чтобы видеть его лицо. – Тебе, то есть, ему ведь двадцать, он бы тоже мог учиться в Академии. Там много разных девушек, выбрал бы обязательно какую-нибудь.
– Если бы тебя не было в Лабассе, то и Арман бы давно учился... И не было бы всех приключений, какие случились с нами. Возможно, Мариэль пришлось бы разбираться с аргириусами самостоятельно...
Слабая улыбка тронула губы Люси и сразу оказалась стёртой:
– Опять я фантазирую! Придумаю то, чего бы никогда не случилось.
Антуан поправил её волосы, заправляя локоны за ухо:
– Значит, фантазируй о том, что хочешь. Никто тебя за это не накажет. Ведь это всего лишь сон.
– Я и так слишком много мечтала, не хочу больше, – она вспомнила урок от Ирминсуля. – Не хочу, чтобы магия прокляла меня и моих детей. Не хочу, чтобы мои потомки были лумерами!
Юноша взял её руку и поднёс кончики пальцев к своим губам:
– Я любил бы тебя и лумерку, – личико девушки сморщилось, готовое заплакать, и Антуан уточнил, – ты мне не веришь?
Губы коснулись пальцев, размеренно целуя подушечки. Конечно же, всё дело было в фантазии – Антуана не было рядом, и он не сказал бы поддерживающих слов. Понимая это, Люсиль взяла его руку и отзеркалила действо:
– Мне нужна помощь, – прошептала в приближенные пальцы, – я сама не справлюсь. Мне нужен кто-то сильнее меня...
Целовать чужие руки внезапно оказалось неизмеримо приятнее, чем давать ласкать свои. Нега разлилась по телу, и Люси проснулась.
– Мне нужен кто-то сильнее меня! – повторила она и заскулила, утыкаясь мокрым лицом в подушку.
===============
Ффух! Мы это сделали! Пояснения к главе будут в блоге, но не сегодня.
40-й сон. Обновление
<Начало было передвинуто из предыдущей главы>
Сумасшедшие дни, переворачивающие прежде аккуратно сложенную жизнь с ног на голову! Люси рассмеялась, затем шмыгнула носом, собираясь всплакнуть от переизбытка чувств, но опять пробил смех. Как это всё было необычно! Вот и она попала в приключение и, наконец, выходит из него не просто целая и невредимая – здравомыслящая и готовая теперь бороться за своё счастье, если вдруг кто-то посмеет этому помешать.
– Какая я глупая найла! – посмеялась сквозь слёзы, и ещё долго бы валялась на кровати, но прозвенели сигнальные колокольчики в почтовом ящике, предупреждая о сообщении.
Вытирая на ходу нос и лицо платком, она подошла к ящику. Время было позднее: слишком много времени ушло на разговор с родителями. Разговор по душам в прямом смысле, ибо он вывернул все души наизнанку – даже у отца глаза покраснели, но он позволил себе лишь потеребить переносицу.
На дне ящика лежала одинокий ярко-вишнёвый рампант на короткой ножке и записка, сложенная непривычно – прямоугольником, а не трубочкой.
“Последняя ночь, и мы свободны! Надеюсь, твой подарок вернётся к тебе сразу после полуночи. Напиши, как получишь. А. В.”, – знакомой рукой, слегка небрежно было выведено в послании.
– Да, свободны! – Люсиль взглянула на часы – время близилось к десяти. Ещё два часа ждать. Собственно, она не совсем поняла, о каком подарке идёт речь, возможно, Антуан имел в виду портальный дар, но...
Но по условию Некроманта, если в течение сорока дней хотя бы раз использовать дар, доставшийся от слияния, то он закрепится, – на полгода. Будет выжидать обручения. Люсиль, например, использовала магию металла почти неосознанно, кроме последнего разв. Антуан же (именно он!) с помощью портальной магии перенёс её из Лапеша в Лабасс. И Люсиль никак не могла перестать удивляться: разве мог ополовиненный дар сработать на такое огромное расстояние? В этом сомнении она была солидарна с родителями. Так на какой подарок намекал Антуан? Сделал он их за последние две недели предостаточно.
Люси поймала себя на мысли, что она привыкла к мелким знакам внимания, иначе с чего бы первой вещью, которую она взяла с собой в Люмос, был персональный портальный ящик? Даже заменила истощившийся артефакт внутри на заполненный. Проснуться после волнительного дня и удивительно нежного сна, а потом обнаружить в ящике очередное пирожное и сочный свежий южный фрукт – это было лучшим лекарством, восстанавливающим веру в лучшее. Возможно, это помогло выстоять днём.