Сирра Камилла заметила, что настроение старшей дочери улучшилось, и осторожно приступила к важному разговору. Слуги натирали до блеска полы в приёмном зале, куда планировалось пригласить для праздничного вечера музыкантов и гостей соответственно. Нужно было одобрить список гостей, меню и развлечения. Но Люсиль сразу обрезала разговор.
– Ничего не нужно. Ни гостей, ни танцев, ни двухэтажного стола с закусками. Я уйду, если это всё будет! – с видом бунтовщика заявила она.
– Но как же?!.. – матушка выронила лист с записями и цифрами, обозначающими сумму оплаты за услуги. – Это же праздник в твою честь, золотце!.. Прости, дорогая...
Люси подняла лист, пробежалась глазами по тратам:
– Я бы хотела сэкономить эту сумму. И если вам хочется её потратить, вы могли бы положить её на мой счёт.
У герцогини отвисла челюсть, женщина хватала сначала воздух ртом, потом схватилась за сердце. Ей подали воды.
– Зачем тебе сейчас деньги? – с великим трудом она задала вопрос, обмахиваясь веером из-за дурноты. Спросила – предвидя ответ дочери.
Вчера, по пути в Люмос, та спросила, совсем некстати, как их родственник сир Райан Риз, потерявший всё, заполучил себе лошадиную ферму и особняк на юге, было ли это подарком его отца, сира Арлайса. Обескураженный вопросом, отец тем не менее буркнул, мол, Риз-средний пошёл в батюшку, оказался талантливым пронырой. Обобрал семью, оформив личный банковский сейф на свою наглую необручницу, и зажил с ней припеваючи. Да, и построенный дом на Адноде выгодно продал...
– Обобрал через личный сейф... – “задумчиво” повторила Люси, и отец крякнул, пойманный на собственных словах, а затем рассмеялся: дочь в него, такая же сообразительная.
Поэтому сейчас матушка поняла: Ирминсуль более чем очевидно приоткрыл завесу семейной тайны, ибо вопросы о лумерстве и деньгах были неспроста. И Люси “не подвела”, ошарашила, несмотря на то, что Камилла была готова к неприятному сюрпризу:
– Если твоя маг-сила ко мне не вернётся, то мне придётся поступить в Лумерскую Академию, а потом нужны будут средства для дела.
Госпожа де Трасси сделала знак прислуге выйти и закрыть за собой дверь.
– И чем же ты хочешь заниматься, дочь? – дрожащим голосом спросила женщина.
Люсиль посмотрела на руки, никогда не знавшие тяжёлого труда:
– Не знаю. Возможно, буду рисовать по заказу, опыт у меня есть. Или придумывать фасоны платьев для белошвеек Ниссы или ... жены инквизитора... Если у меня не будет портального дара, отец не сможет меня продать подороже и выставит из дома... Как это сделал наш дядюшка Арлайс со своим сыном....
Старалась сирра Камилла держать себя в руках, но ужас от возможной перспективы сковал виски, и она упала в обморок.
Приходила в себя долго. Управляющий хотел было уже вызвать лекаря, но госпожа де Трасси простонала, что ей уже лучше. Люсиль, добавляя трагичности моменту, плакала рядом с матерью, мешая служанкам расшнуровывать герцогиню и обтирать уксусной водой. Малышка Лионэль, заразившись настроением сестры, также пищала: “Мамушка, не умирай!”
Почувствовав себя в состоянии говорить отчётливо, герцогиня велела прислуге оставить её с дочерьми, и те улеглись по обе стороны от матери, прижимаясь к ней и всхлипывая. Камилла раскинула руки, словно птица, охраняющее своё потомство, обняла своих девочек, и, поглаживая по спинам, утешила как могла:
– Ничего, мои золотые, у нас ещё есть время. Обновление может длиться и пятьдесят дней... Дар сложный, обязательно Владычица тебе его вернёт... Ты ведь совершала благое с его помощью, милостивая наша Создательница всё видит... А Лио, пока повзрослеет, мы обязательно всё исправим, я вам обещаю, мои золотые. Никто вас не выгонит из дома, никогда! Не отнимет у вас имени нашего рода! И вы не будете жить, словно лумерки... Я отдам последние крохи своей магии и уеду в Арнаахал, лишь бы никто не смел вам угрожать...
Дочери и мать понемногу успокоились. Лионэль, плохо понимающая, куда и зачем собирается уехать мать, задавала глупенькие, по возрасту, и наивные вопросы, госпожа де Трасси ей уклончиво отвечала. А Люсиль колебалась, не зная, стоит ли сказать о слиянии с де Венеттом и о маг-силе, управляющей металлом, которая вполне успешно чувствовала себя в девичьем теле.