– В свете открывшихся событий, гхм, – начал сир Аурелий и вздохнул, – стоит иметь в виду, что каждый провинившийся достоин второго шанса. Я не буду больше настаивать относительно брачного выбора для своих дочерей... Это уже...
Люсиль ахнула и порывисто схватила руку отца и поцеловала её:
– Благодарю, отец!
Герцог с притворно сердитым видом забрал свою руку:
– Но и морочить себе голову не позволю: то “хочу”, то “не хочу” – надеюсь, что теперь на эту тему мы не скоро поднимем разговор. В правильном ли я мыслю направлении, сирра Люсилия?
Девушка ответила своей фирменной сияющей улыбкой:
– Да, папа!
– В любом случае, проблемы будем решать по мере их появления... С остальным я разберусь самостоятельно... – теперь герцогиня взяла супруга за руку, и он коснулся сухими губами женских пальчиков. – Ну, а теперь о приятном. На сносях две кобылы от Эрмунда Второго, боюсь, олухи не доглядят...
Внезапный переход к новости о двух кобылках, понёсших от самого известного победителя скачек де Трасси и показывающих все признаки скорейшего разрешения от бремени, рассмешил женщин, а малышка захихикала за компанию, находя весёлье более приятным занятием, чем вчерашние пугающие крики. Герцог не дал себя смутить и прибавил: он желает сопровождения всех своих сирр до центра порталов и обещает вернуться в Люмос сразу, как только примет пополнение в конюшне и получит заключение лекаря об их здравии.
– Но, дорогой, завтра же... И ты не приедешь? – герцогиня напомнила о наступающем женском совершеннолетии Люсиль.
– Кое-кто (не помню уже, кто) отказался от пышного празднества, войдя во вкус сельской жизни. Посему, в наказание за самостоятельный выбор этого кое-кого, моё решение неизменно. Званый ужин для близких знакомых остаётся на белый день, музыканты будут, а танцы – это на ваш выбор. Энон-эрит. Я устал заниматься женскими вопросами.
Герцог щёлкнул пальцами в сторону сферы, вызывающей прислугу. Из-за двери через пару мгновений вынырнул управляющий. Аурелий, поднимаясь с софы и протягивая руку супруге, сделал мимолётный жест – управляющий кивнул и скрылся.
Из гостиной ещё никто не вышел, как слуга вернулся с небольшой шкатулкой в руках, открыл крышку, и герцог достал оттуда кошель, расшитый гербом де Трасси.
– Наш подарок мы вручим официально во время приёма, а пока небольшая приятность, – герцог поманил к себе дочь и вручил ей кошель, – проведите завтра день, не отвлекая меня на свои дамские секреты. Горячие источники, закусочные, лавки с женской дребеденью... И чтобы никаких побегов и им подобных сюрпризов!
Люсиль пискнула и бросилась к отцу на шею, снизу за ноги его обняла Лионэль, копируя действие сестры.
Вот так выдержка, снисходительность главы семейства решила ситуацию, в которой Люси не видела выхода. На её душе мгновенно стало легче, и матушка воспряла, несмотря на тревогу из-за временно исчезнувшей друидской магии.
Что касается тайны, открывшейся ей под Ирминсулем, пока провожали сира Аурелия до Центра порталов и одновременно прогуливались по весеннему Люмосу, Люси кое-что ухватила из родительского разговора.
По своём возвращении в Лабасс матушка решила внести лепту в облагораживание ирминсулиума – разбить там клумбы с цветами, посадить несколько декоративных деревьев на свободной территории и как-то украсить дорогу, ведующую от этого источника магии к Волчьему Логову.
В Лабассе, как ни странно, друиды были на вес золота, большой редкостью. Видимо, север не способствовал зарождению растительной магии. Из ближайших магов к древу Владычицы жили сирра Камилла де Трасси и баронесса Кюри, мать друга Антуана – рыжего Дилана. Если последний активно помогал Антуану, увлекшись разведением неизвестных Люмерии растений, то баронесса уже, оказывается, совершила благое.
По настоянию де Венеттов и Делоне вместо каменного забора вокруг ирминсулиума посадили живую изгородь, якобы древо противилось ограничению визуальной свободы. Ну, а как известно, всё, что впитало в себя магию друидов, то неохотно пропускало чужих. Так что даже невысокие кусты были отличным препятствием для желающих проникнуть к святыне без разрешения охранников. И мать Дилана наравне с группой столичных друидов возилась в грязи, отдавала свою магию ради процветания края и комфорта Ирминсуля.