Люсиль вспомнила свои беседы с Её величеством, повторившей дважды о том, что труд, потраченный на благо других, имеет большую ценность, чем тот, который был ради личных целей. «Как странно, – думала Люсиль, – в последнее время (или это мне кажется) все только и твердят о пользе труда. Все что-то делают, изобретают, экспериментируют. Даже те, кому Владычица дала власть управлять другими...”
В Канонах Владычицы, разумеется, был Канон, восхваляющий мага-труженика. Владычица поощряла всякую работу ради блага Люмерии, обещая всем, “отдающим своё время и силы, неустанно беспокоящимся о будущем” преумножение магии. Рациональное зерно этого Канона часто повторялось воспитателями юных магов: если хочешь, чтобы маг-сила быстрее окрепла, нужно много её тренировать, а без её использования она и вовсе угаснуть может. Это Люсиль прекрасно помнила, но сейчас... Все будто помешались на созидании...
Она не особенно долго размышляла по этому поводу, свернув на тропу переживаний о собственном будущем. А появившийся с подарками, на следующий день Арман опять напомнил о сделанном наблюдении.
Первыми утром пришли поздравительные письма от госпожи Делоне, помнившей заботу Люсиль о себе в тёмные времена, и Мариэль, почти одновременно. Смущённая вежливым и с некоторыми признаками теплоты поздравлением от бывшей подруги, Люсиль немного растратила боевой дух. Мириться с Мари пока не хватало смелости.
Слава Владычице, пошатнувшийся настрой вскоре был поднят выше ожидаемого уровня. Арман прислал записку, испрашивая позволения заявиться в обеденное время, ибо в остальное время он будет занят до позднего вечера, чтобы поздравить лично и вручить накопившуюся гору подарков из Лабасса.
От Её величества и Его высочества поздравление доставили не через почтовый портал, а принёс незнакомый инквизитор. Расстёгивая бархатный чехол на прямоугольном свёртке внушительного размера, Люсиль уже знала, что внутри. Пока матушка торжественно читала пожелания и уверения в гордости за талант именинницы, та дрожащими руками вытащила на свет альбом с надписью “Сеянец – 1643 г.осЛ” (год от создания Люмерии – прим. авт). В постскриптуме письма Её величества было сказано, что это один из первых экземпляров, и очень скоро де Трасси получат свой как участники “Сеянца”.
В книжном оформлении рисунки выглядели весьма солидно, Люсиль водила пальцем по матовой поверхности листов с собственной работой и расплакалась – от удовлетворения и знания того, что она на кое-что способна.
На рисунке к продукции лапешского винодела-друида оставили розовую кляксу, которая, и правда, напоминала каплю вина – Люсиль засмеялась сквозь слёзы.
– Очень оригинально, дорогая, и смело,– сирра Камилла взяла причину смеха в руки. – У тебя появляется свой стиль... Хм, стоило ожидать...
На новинки года каждой продукции отводилось больше места: представляли товар, его характеристики, историю создания и рассказ о семействе, заявившем о новинке. Необычному, придающему бодрость, напитку де Венеттов вообще было посвящено два разворота – в начале и середине, причём оба раза с восхищёнными отзывами королевской семьи, одной из первых оценившей кофейный терпкий вкус.
– Где же наши цитрусы? – быстро устав от чужой славы, герцогиня перелистнула страницу.
На очередном развороте, ярком, отличающемся от прочих оранжевыми сочными оттенками, соседствовали два лабасских имени – де Венетты и де Трасси, названные совладельцами нового продукта.
– Не могли отдельно представить, – проворчала сирра Камилла, в то время как Люсиль давилась смехом. – И что я смешного сказала?
Дочь помахала рукой, мол, ничего особенного, и отправилась запивать икоту. Если бы матушка знала, какой ценой де Трасси стали обладателями цитрусов, её гордость скатилась бы до унизительного стыда.
– Ах, не было забот, пока они не появились... – матушка закрыла альбом и отложила его в сторону, – ведь я теперь буду думать о том, проследит ли Аурелий за их обработкой! Не польют, как следует, а мне потом лечить деревья...
Арман появился с сокурсником, который, передав слугам ношу, удалился, сославшись на неотложные дела. Подарков, и правда, было много. Но первое, на что обратила внимание именинница, это была повязка на руке гостя.