Если вдруг понадобится помощь или закончатся материалы, ты всегда можешь обратиться ко мне, я с удовольствием пришлю всё необходимое...”
Люси вывалила содержимое шкатулки на покрывало – все мелочи были расфасованы по плотным мешочкам, пара из них, шёлковых, полупрозрачных, хранило что-то хрупкое, позвенивающее. Внутри оказались огранённые мелкие ювелирные камни с отверстиями для металлических нитей, разноцветные, напоминающие нежный кварц. В других упаковках находились мотки нитей – золотых, серебряных и из других металлов, названия которых Люси с уверенностью бы не назвала.
Одно не оставляло сомнений – подарок Антуана хоть и представлял собой набор для рукоделия, но был дорогим, пожалуй, дороже прочих, несмотря на то, что де Венетт пытался обставить всё так, словно Люси делала ему одолжение.
– Сумасшедший! – улыбка невольно тронула губы. Кусая их, девушка сходила к столику, заваленному подарками. Развязала стопку учебников, которые наверняка в этом виде попылились бы несколько месяцев, нашла альбом Антуана, с ним забралась на кровать и улеглась рассматривать иллюстрации, напомнившие об увлечении Лео, сына бывшего герцога, Райана Риза.
Ответ Антуану, как и всем дарителям, конечно же, был написан, хотя и потребовал двух разорванных листов – не сразу получилось создать послание в вежливом, спокойном тоне, подобном тому, в котором было написано письмо де Венетта.
Игрушка Анчи, в самом деле, оказалась презанятной. Несколько первых страниц с советами, и Люсиль вечером вдоволь наигралась с металлическими нитями, застявляя их изгибаться, принимать желаемую форму. Результат получился корявеньким, но именинница не расстроилась. Это было интересно, в какой-то степени захватывающе, и в целом напоминало работу художника, разве что вместо красок здесь был металл.
Ночью Антуан с печальной улыбкой смотрел на неё, находясь рядом – лицом к лицу.
– Я рад, что тебе понравилось, – сказал он, привычным движением поправляя упавшие локоны на лицо девушки.
Люсиль колебалась недолго, потянулась к губам напротив и коснулась их:
– Благодарю. Я сохраню твой дар, он не потеряет свою силу.
Было бы глупо полагать, будто поцелуй останется одиноким – Антуан шевельнул губами, откликаясь. Пара замерла. Люсиль не отрицала – поцелуи ей нравились, особенно такие чувственные, какие были сейчас во сне. Рука обхватила мягкие волнистые пряди на затылке придвинувшегося юноши – и они оба утонули в неге неторопливых ласк. Это было так сладострастно, что Люси сама не поняла, как закинула ногу на Антуна, собираясь опрокинуть его на спину – и проснулась.
Знакомое тянущее ощущение в желудке не отпускало до тех пор, пока девушка не рассердилась:
– Ну нет! Опять придумала себе! Не хватало ещё влюбиться в сон!
Раздражённо покрутившись на кровати и сбив простыни, она с большим трудом уснула, поднеся руку к губам и уткнувшись ими, раскрытыми, в расслабленные пальцы.
Следующие два дня прошли в относительно неторопливой подготовке к званому вечеру. Свободного времени оставалось много, Люсиль успела даже порисовать вместе с Лионэль красками, подаренными Арманом. Дело оказалось не совсем аккуратным, и сирра Камилла, обозревая двух дочерей в заляпанных платьях, пообещала в Лабассе освободить одну комнату, ближе к мансарде, специально для этого хобби.
Изучала ювелирное дело Люси, наоборот, в одиночестве, без лишних глаз, и с каждым разом оно нравилось всё больше – пальцы словно металлом наливались, как во время игры на таннау, нужно было держать их в напряжении и дирижировать магическими потоками. За два вечера половина мотка с золотой нитью была уработана, правда, результат насмешил, пришлось собрать “красоту” в слиток, а вот сделать из него, наоборот, нить, оказалось невыполнимой задачей.
К Антуану Люси не стала обращаться, написала Лео, и парнишка охотно разжевал технологию, с оговоркой – он только видел, как отец делает, а сам ещё не умеет по причине отсутствия маг-силы. Пришлось отправить слиток, и на следующий день пришла катушка с нитями. Относительно вопроса, кто этим занимается, пришлось соврать. Отец Лео периодически виделся с сиром Аурелием, бывший герцог мог и сболтнуть родственнику, шутя над ним.