Затем Марой чудесным образом выздоровел. И через несколько дней опять чуть не погиб – выпил отравленную воду Армана. Его спасла Владычица… Каким же он милым казался, когда снова лежал, погружённый в сон лечебным отваром, с осунувшимся бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Люсиль захлестнула нежность, и больше она с этим чувством не расставалась, пока… Пока не увидела его сражающимся на мечах с этим жутким слугой Армана – Вернером.
Люсиль и отец прибыли к Делоне, чтобы обсудить грядущую поездку на Королевский суд. Отец Армана, сир Марсий, воззвал к Его величеству за справедливостью: на детей Лабасса покушались несколько раз, теперь отцы требовали наказать заказчика и преследователя – принца Лоуренса. Уф-ф, как хорошо, что с ним больше Мариэль водила знакомство, чем Люсиль...
Вся она была в этих тревожных мыслях, переживала: восстановился ли Рене после страшной отравы. И вдруг – видит его, отражающим атаки опытного камердинера и даже успешно наступающего. Люсиль машинально схватилась за грудь, из которой сердце рвалось наружу – к нему, закрыть собой от этого ужасного старика!
Прекрасен как Основатель! Юный, светлый, в белой одежде и с яростью на лице. И кровью, выступавшей на губах. Почему-то тогда подумалось: будь он её женихом, бился бы за неё до последней капли. Так к нежности добавилось восхищение.
Интерес, нежность, восхищение – она и подумать не могла, что в её сердце северянин, удивительный маг, вложит новую магию уже скоро, в тот же день…
Она вошла в гостиную де Венетт вместе с другими гостями и будто на стену налетела. Вздох застрял где-то в груди: Рене качал спящего младенца на руках и развлекал двух мальчишек, родственников пропавшей Мариэль, подруги Люсиль.
Почему люди любят друг друга? Часто ведь не могут объяснить этого. Почему Люсиль четыре года позволяла Арману ухаживать за собой? Потому что… потому что… Наверное, потому что было скучно здесь, в провинциальном Лабассе. Но если бы её спросили – что она чувствует к Рене, без колебаний бы сказала: восхищение, умиление, нежность и обожание. Да, он был идеален! Суров в бою, отважен ради спасения других, мягок с детьми и умел веселиться так, что, глядя на него, улыбались самые суровые – сир Марсий и Вернер.
Снег падал крупными хлопьями, и Рене носился с мальчишками, показывая пример, какой он ловкий – сколько снежинок поймал языком. Они валялись в снегу, заразив остальных, а Люсиль стояла, сжимая руки, засунутые в тёплую муфту, и готова была расплакаться от счастья, накатившего на неё – такой любви в своём сердце она ещё не находила. И вдруг Рене подбежал:
– Несправедливо оставаться сухой, когда все мокрые! – неожиданно повалил в снег. Она не сопротивлялась, поэтому быстро оказалась под ним. Снова сладкая тяжесть от мужского тела и его дыхание у её лица… Рене замешкался, смутился, извинился за шутку, быстро встал и помог ей, отряхнул снег с плаща…
И Люсиль улыбнулась про себя. Пусть у неё браслеты, сдерживающие магию обаяния, но даже с ними Люсиль умеет привлекать к себе мужчин, волновать и обращать на себя внимание.
А потом, потом… Уже испытывая тоску в его отсутствие, она пробиралась к нему в его отсутствие, вдыхала запах, оставшийся на его подушках, даже немного вздремнула. И случайно нашла спрятанную под тюфяком запретную книгу, «Науку нежности». То, что это книга не Рене, узнала позже. Арман признался: Антуан подшутил над северянином и подсунул ему эротическое пособие для совершеннолетних магов, готовящихся к браку. Но поначалу-то Люсиль сколько себе напридумала! Представляла, как Рене рассматривает картинки с обнажёнными телами, читает пояснения о сокровенных женских точках тела, нуждающихся в особых ласках. Представляла, как возбуждается он, и возбуждалась сама. Две недели истомилась, представляя ЕГО рядом с собой, под одеялом, обнажённым. Лежащим на животе и позволяющим ласкать свою мужественную спину…
Вот тогда-то, после признания Армана в шутке, Люсиль отругала себя за неприличные фантазии в адрес чистого и верного Рене, но остановиться уже не могла. Вспоминала все любимые сюжеты о влюблённых, представляла себя и Мароя на их месте...
Дошло до того, что ей уже не казалось чем-то отвратительным или ужасным желание доставить мужчине приятное. Ведь она несколько раз делала ЭТО в мечтах перед сном. В мечтах он её не отталкивал, стонал. Но в тот вечер, когда она взмолилась – Рене должен поцеловать её и проверить их магии на совместимость, о, в тот вечер он перепугался не на шутку! Да, отвращения не было – испугался! Бедный чистый мальчик! Он боялся изменить своей бестолковой невесте, когда та уже была замужем за другим!