В темноте шёпот звучал необычно, словно ночь не поверила словам. И Люсиль повторила несколько раз, прислушиваясь к себе:
– Я люблю его? Антуана? Люблю... Как странно... Неужели, и правда?
Потом от самопознания отвлекло ещё кое-что. Волна мелких покалываний началась от кончиков пальцев на ногах и руках. А за ней будто кровь нагревалась – и вдруг гулко бухнула в голову. Жар охватил всё тело.
– Что это? Я умираю? – прошептала Люси: комната явно закружилась вокруг, тело то пробивал озноб, но выступала испарина, и сердце колотилось так, словно пыталось выпрыгнуть из груди. – Помогите!
Её никто не услышал. Когда показалось, что становится легче, Люси с трудом сползла с кровати и, балансируя на пляшущем полу, кое-как добралась до сферы, вызвала прислугу. Очередной толчок пола заставил колени согнуться, и она упала, беспомощно хватаясь за углы ускользающей мебели.
Через несколько минут примчалась служанка, перепугалась, увидев молодую хозяйку в мокром ночном платье, лежащую на полу и стонущую. Родители вскоре были рядом. Сир Аурелий вернул дочь на кровать, постоял рядом, подумал, затем провёл рукой над телом дочери, прислушался к отзыву магии в своих пальцах и засмеялся:
– Камилла, это твоя маг-сила вернулась. Уж я-то ни с чем её не спутаю. Странно, что резко... Очень странно... Как тогда...
Де Трасси знали, что делать в подобной ситуации, и к утру Люсиль почувствовала себя сносно. Пространственная магия ласкалась к ней, казалось, что её было с избытком. Мгновенно построенный в соседнюю комнату портал это подтвердил.
Сегодняшнее возвращение домой не заняло так много времени, как поездка в Люмос. К завтраку де Трасси, благодаря дочери, уже были в Лабассе.
* Rwy’n eich galw! – призываю тебя! (валл.)
============
Всё, остался эпилог)
Эпилог
– Жаркое из конины! – брякнул весёлый подавальщик, и, как ни странно, его шутка пришлась по вкусу нескольким посетителям.
Это была фраза на вопрос, судя по всему, случайного посетителя, молодого человека невзрачной наружности, подсевшего к стойке и попросившего с дороги холодного кваса – “Что у вас есть из горячего?” Юноша шутки подавальщика не оценил и с серьёзной миной уточнил:
– Что забавного в этом блюде?
Гоготок за его спиной заставил юношу обернуться, и сир Аурелий, скромно сидевший в углу лумеровской забегаловки для ожидающих корабля и морских прибывших служек, подумал, что ещё немного, и как минимум словесной потасовки не избежать, очень уж подозрительным был молодой... Маг или лумер? Аурелий не смог поначалу определить. Интуиция подсказала – от тона юноши и того, как он цепко разглядывал посетителей, несло самоуверенностью и силой, близкой к той, что часто встречалась у инквизиторов. “Точно инквизитор”, – поморщился герцог, не испытывая жгучего желания общаться с единственным, кроме него самого, мага в этом заведении, стены которого были пропитаны запахом лумерской хмелёвки, жареными овощами да яичницей.
Подавальщик выставил перед юношей кружку:
– Известно, почему. Вот вернётся Морфил, сам увидишь.
– Арнаахальских лошадей запрещено употреблять в пищу, – спокойно возразил юноша, не обращая внимания на очередные смешки. Взял кружку и пошёл к пустующему столику, тоже подальше от всех и ближе к Аурелию.
– Кому нельзя, а кому и можно, – хмыкнул подавальщик.
– Два года назад всем портом вытаскивали этих чудо-тварей. Из троих одна доплыла, и ещё неизвестно, добралась ли до конюшни Морфила, – ещё один комментатор, которому было скучно, решил пояснить незнакомому посетителю всю сложность ситуации. Тот промолчал. – Йельц предложил купить конинку, а Морфил отказался. Портальщиков вызвал, чтобы трупы дома похоронить.
Рассказ о сдохших лошадях не отбил аппетита у юноши. Ему принесли свежие порезанные овощи, жаренную рыбу и похлёбку, и голодный парень взялся за дело, позабыв о спорных шутках.
Аурелий допил отвар, бросил на стол монету и вышел на свежий воздух. Слушать по очередному кругу рассказ о странном упрямстве своего дальнего родственника он не хотел. Помимо прочего это добавляло к раздражению градуса: Риз дал слово присматривать за Люсиль, а сам мало того что взял с собой двоих детей (тоже на кратковременное обучение) да ещё вёз на обратном пути арнаахальских капризных кобыл, которых во время плавания укачивало до смерти.