Первым делом я структурировал все хаотичные записи, сравнивая их с взятыми выписками из банков. Также переносил имена должников на отдельную страницу, попутно освежая память. На некоторые имена в дневнике стоило взглянуть и тут же во мне возгорались: отвращение, ненависть, злоба. Позитивных чувств Мордред почти не испытывал: разве что при взгляде на Кару они оставались нейтральными.
Всё остальное же вызывало исключительно негатив, которым и сам Мордред был переполнен. Он просто не мог видеть ничего позитивного и из-за этого страдал лишь больше. Друзей у него тоже не было, ведь окружал он себя исключительно подхалимами. Другие дворяне же его просто гнобили и самоутверждались за его счёт, приглашая в своё общество лишь для очередного унижения. А тот соглашался и приходил раз за разом, чтобы взять в долг.
Однако всё это осталось в прошлом. Как прежде уже не будет никогда. И хоть я сам в прошлых жизнях сглатывал многое, однако наше с Мордредом обоюдное терпение оказалось переполнено. Поэтому мы сошлись в одном — давно надо было что-то менять.
В сон меня вообще не клонило. И когда Кара уже легла спать, я продолжал жечь свечи и думать. Я способен сделать очень многое. И хоть мной был выбран казалось бы самый бесполезный дар, однако именно он мог помочь перевернуть всё вверх дном. По крайней мере, стартовый капитал для чего-то более крупного удастся собрать без особых проблем.
— Но лучше всего будет открыть пивоварню, — произнёс я, глядя на открытую коробку с сигарами, к которой я так и не прикоснулся.
В процессе размышлений я также решил заняться спортом: прямо ночью, не дожидаясь того самого понедельника или следующего дня, чтобы начать новую жизнь. Правда, начинать пришлось с самого малого, ведь что такое спорт это тело явно не знало. А ещё жуткий кашель и ломка в конечном итоге заставили притронуться к сигарам и алкоголю. От зависимостей придётся избавляться постепенно. Поначалу же и вовсе нужно будет как-то гасить наркотическую ломку, которая тоже явно присутствовала.
— Сукин сын, это же насколько нужно себя ненавидеть… — уже после тренировки, потея как тварь, в ванне прошипел я, пока ледяная вода текла потоком. — Ну, с богом.
Через минуту я с криком выбежал наружу, весь в ледяной воде, но на некоторое время забывший о ломке. Своим воплем я разбудил не только Кару, но и наверное соседей. А стоп, соседей у меня не было. Особняк находился на отшибе и до ближайшего дома нужно топать примерно метров пятьсот. А до ближайшей деревни и вовсе километра три или четыре.
— Господин Мордред, вы плохо выглядите. Может вызвать врача? — спустившись спросила Кара.
— Я и так знаю, что у меня ломка.
— Деньги же есть или вы…
Я молча кивнул, после чего снова осознал одну простую вещь. Я же и сам всего лишь животное, которое долго сопротивляться соблазну не сможет. Сорвусь же — сто процентов сорвусь. А значит, нужны были радикальные меры. Трое суток должно хватить. Затем ещё продержаться дня четыре и дальше справлюсь сам. Неделя… неделю можно потратить.
— Кара, идём в подвал. Я больше не буду ширяться по вене.
— Что вы задумали, господин?
— Возьми верёвку. Кормить меня будешь вероятно силой, по несколько раз в день. Как можно больше корми меня и пои: еда будет сильно помогать, а жидкости всегда будет не хватать. Я буду кричать, угрожать, возможно, вредить себе или пытаться навредить тебе. Но чтобы ни случилось — не развязывай меня, пока не пройдёт неделя.
— Но я же ваша служанка и должна исполнять каждый приказ. Как я могу…
— Кара, давай вот без этого. Или ты хочешь, чтобы я продолжал торчать? С этим пора заканчивать, — уже в подвале я уселся у батареи. — Связывай, по рукам и ногам. Подвал запрёшь. Никого не впускай, никому не рассказывай. Деньги я оставил в кабинете, их хватит на еду.
— Вы уверены?
— Да, как и в том, что буду утверждать обратное уже через несколько часов: ведь не вхожу в тот маленький процент людей, способных самостоятельно слезть с наркоты. Ты поможешь мне?
— Конечно, помогу. Можете на меня положиться.
— Завязывай сильнее.
Откуда у меня были такие познания о том, как слазить с наркоты? Опять же из первой жизни. Жил я в не очень благополучном районе, не в самое лучшее время. Наркота на моей улице была доступной и дешёвой, крайне дерьмового качества. И я лично видел, как она превращала порядочного человека сначала в жалкую мразь, потом в мерзкую гниду. После в лживый сгусток дерьма и затем уже в труп. Даже когда с этим всем уже активно боролось государство, в моей шараге такая же кончина ждала одного из однокурсников, с которым мы делили комнату в общаге.