— Безумие — считать, что у тебя всё под контролем в борьбе с Архиврагом, — произнёс я, будучи полностью уверенным в том, что Тёмные Боги опять меня обыгрывают.
— Друг… может… — издалека начал говорить Алор, отвлекаясь от охраны Торквемады. — Может тебе стоит на время отказаться от этого посоха? По-моему где-то я уже такое видел…
— Ты подозреваешь меня в безумии? — вскочив со своего трона, мрачно спросил я, чем напугал бойцов, ведь случайно я произнёс эти слова вслух.
— Я? Вас? В безумии? — переспросил Оливер, после чего развёл руками. — Ну конечно же нет. Разве у меня есть основания так считать?
Смирив могильно холодным взглядом этого шутника я без какого-либо труда отбросил посох, а после психическим выпадом ударил прямо в Торквемаду, что начал прощупывать плотность барьеров.
— Охраняй его, а не пытайся уличить меня в безумстве. Я знаю, что делаю и в данный момент полностью контролирую каждое своё действие, — рыкнул я, усмиряя посмевших со мной спорить Мордреда и Алора.
И пусть рациональное зерно в словах частей моей души действительно было, но это ничего не меняло. Ведь я знал, что был прав. Просто знал.
Глава 155
Мрак сгущался над городом-ульем, а на всех его уровнях спешили домой граждане, что специально ускоряли шаг. Они сами не понимали, почему вдруг начали спешить больше обычного. Тем временем крысы забивались всё глубже в свои норы, а кошки тихо шипели глядя на тени, что начали странно себя вести. Весь мир будто бы сжался и скукожился в ожидании беды, запах которой уже витал в воздухе.
И как только рабочие с дневной смены вернулись домой, а трудящие ночных смен встали за станки, наступила удивительная тишина. Именно в этот день почему-то решили закрыться раньше обычного многие бары и прочие заведения. Усилены были патрули и даже машин на улицах стало… меньше?
В это время в одной из часовен на коленях стояла женщина, что ровно каждые восемь секунд ударяла себя со всей силой плетью. Кровь стекала по её обнажённой спине, стекая на пол. Но даже это зрелище было не таким жутким, как те шрамы, что остались на её спине с первой битвы, когда прометий окутал её броню. Лишь каким-то чудом она тогда не сгорела заживо.
— Шесть… семь… восемь… — шепотом Эридия отсчитывала один и тот же промежуток времени, за который вбирала в этот удар все свои сомнения.
И снова хлёсткий звук пронёсся по часовне, а кровь расплескалась по полу. Под взором святых, в окружении свеч и с открытой книгой с молитвами Эридия с помощью боли очищала тело, а с помощью молитвы — душу, что погрязла в смятении. Происходящее ей не нравилось, выбор был тяжёлым, а понимания не прибавлялось, скорее даже наоборот.
— Знание. Без. Веры. Делает. Из. Человека. Умного. Еретика, — потратив на каждое слово по секунде, Эридия снова нанесла удар, обнажив свои кости.
— Сестра, — вдруг раздался голос и занесённая в новом ударе рука замерла.
Медленно Эридия опустила руку и отложила плеть, после чего накинула свою белую рубашку, что мгновенно пропиталась кровью. После она начала надевать на себя поддоспешник, что был изготовлен не только из материалов идеально подходящий для захвата осколков, но и покрывался кольчужной и термоустойчивой тканью. Поверх всего этого будет надет силовой доспех.
И едва только рубашка была надета, как из теней вышли другие сёстры, что следовали за Эридией уже давно. Они видели ад, но не сражались в нём. Вернее сражались, но не с помощью огня и стали. Лишь благодаря им Эридия ещё была жива, а её броня функционировала. И хоть подобные истязания целительницей не одобрялись, тем более перед грядущей битвой, но последние пятнадцать лет это уже стало для Эридии традицией. Ей было куда проще сражаться, истекая кровью, ведь лучше было чувствовать боль, чем гнев или гордыню.
— Я тебя слушаю, — произнесла Эридия, пока Алисия с некоторым отвращением следила за тем, как другие сёстры и сами пачкаются в крови, пачкая и себя, и поддоспешник.
— Начинаем через десять минут.
— Я знаю и буду там вовремя.
Алисия кивнула, после чего покинула часовню через чёрный ход, выйдя в переулок, где уже находился наш отряд.
Сжимая в руках посох и глядя на затянутое смогом небо я думал о своём, но прекрасно слышал каждое слово, пусть и не ушами. Псайкерские способности позволяли видеть куда больше, хотя порой мне хотелось стать слепым. В те моменты мимолётной слабости, которая быстро подавлялась силой воли. Ведь будучи слепым я сделал свою жизнь проще: проще настолько же, насколько отдалил от себя истину.