А в этом мраке, лишь она позволяла не потерять всё то немногое, что осталось хорошего в нас, погрязших в этих братских войнах на полях сожжённой земли, над которой хохотали Тёмные Боги. И пусть даже некоторые уже считали меня безумцем, но я знал, что делаю и не собирался сворачивать с пути.
— Грузимся, — спустя отведённый срок произнёс я, получив сигнал от бандитских группировок, что встали на сторону Империума, когда я пришёл к ним и объяснил, что происходит.
Некоторые из них боялись инсигнии и власти, что она несла. Другие… другие действительно были на стороне Человечества. Все они запросили огромное количество денег. Огромное относительно простых людей и ничтожную относительно любого инквизитора.
Святая Мария ещё летела сквозь варп обратно, но мы не могли больше ждать. Надо было действовать сейчас, ведь что-то происходило. Я это чувствовал и поэтому решил действовать сейчас же. Это было рискованно, опрометчиво, определенно точно безумно, особенно со стороны тех, кто не носил в себя дары Тзинча, служа при этом Императору.
Но предчувствие моё уже не просто шептало, оно вопило и требовало либо бежать, либо что делать. Бежать я не собирался и поэтому одновременно по сигналу была нанесена серия ударов, заставляя силы Адептус Арбитрес разделиться. Десятки отрядов центрального района выехали на боевые задачи, экипажи всех специальных сил были брошены для захвата тех, кого окрестили террористами.
В этот момент наши машины остановились напротив собора и первым наружу вышел я, отбивая каждый свой шаг ударами посоха, что рассыпал вокруг искры и языки пламени. Но первым долго не шёл, ведь очень быстро меня обогнали отряды, что рысью готовились входить через сразу несколько входов. Сопротивления мы не встречали и даже двери собора не были заперты.
Мы вошли как к себе домой. Служители веры не сразу поняли, что происходит и продолжали читать литании, но одним за другим начали раздаваться крики, преимущество Золотых Гончих, чьи приказы никто не смел оспаривать. Впереди всех бежали чёрные панцири, двигаясь к епископу Иоанну, что не понимающе обернулась на нас.
— Что происходит? — тихо спросил он.
Слишком близко к нему подходить никто не стал, но на него уже было нацелено более десяти стволов, в том числе одна плазменная пушка, что гудела не тише энергетического ранца за спиной бойца. Епископ был опасен, поэтому все ждали пока пойду я. Правда до сих пор я не ощущал никаких психической активности, возможно Иоанн не был ни псайкером, ни колдуном.
— Я…
— Вы обвиняетесь в ереси, Иоанн, — произнёс я, после чего нанёс психический удар и заставил епископа упасть на землю.
Тут же вперёд рванула Алисия, что мгновенно сковала Иоанна кандалами и печатями.
— Он не сопротивляйся, осторожнее, — произнесла Эридия, что вышла вперёд следующий, видя как стоне от боли старый епископ, руки которого уже были заломаны. — Осторожнее! Он не представляет угрозы!
— Это не тебе решать, — рыкнула Алисия, которая вообще не сомневалась в том, что делает.
— Почему? Это какая-то ошибка… инквизитор, почему вы это делаете?
— Чутьё, — сухо ответил я, сверля взглядом Иоанна, который был искренне удивлён и кажется действительно не понимал, что происходит.
— Чутьё? Инквизитор, я… я… я даже не знаю, что на это ответить. Вы же здравомыслящий человек, зачем вы это делаете? Разве я сделал что-то не так? Или же кто-то из других служителей этого собора?
— Молчать, — рыкнула Алисия, с силой ткнув Иоанна лицом в пол. — Не поднимай головы, по сторонам не смотри.
— Это излишне, — вновь встряла Эридия. — Это и так какое-то безумие, а вы ему ещё и рот затыкаете⁈
— Не переживай сестра, всё… всё в порядке… я уверен, что инквизитор разберётся в вопросе и меня отпустят после допроса, — глядя в пол, и стараясь упираться в него лбом, а не носом, говорил Иоанн. — Всё будет хорошо. Это же работа инквизиции.
— Допроса не будет. Я прибыл сюда для вынесения приговора и исполнения его в силу, — произнёс я, пристально глядя на епископа, в котором не было ни капли страха.
— Приговора⁈ Инквизитор… — Эридия была в шоке, но оглядев остальных… в большинстве своём Золотые Гончие были абсолютно беспощадны и если сказанные слова их удивили, то всё это удивление скрывалось.
— Молчать! — рявкнул я и стукнул посохом, опалив пламенем мрамор под ногами. — Вам есть, что сказать в своё оправдание?
— Я… я даже не знаю в чём меня обвиняют… — прошептал Иоанн.
— В ереси, — кратко ответил я, приближаясь к лежащему епископу, в спину которого упирались коленями сразу двое бойцов: Алисия и Оливер.