— Мне здесь не нравится, — уверенно произнесла Птичка, сев на моё плече и начав клювом доставать личинки, невесть откуда появившееся между её оперения.
— Никому здесь не нравится, красавица, — буркнул Мордред, что закрылся поглубже в своём отпечатке. — Вот что бывает с теми, кто забыл своё место.
— Кто бы говорил… — буркнул Алор, что ещё отходил от ран, собирая себя по кусочкам.
— Заткнитесь. Оба, — произнёс я, начав улавливать что-то в глубинах этого мрака.
И пробиваясь сквозь заросли чёрных деревьев я всё дальше уходил обычного мира, не замечая что двигаюсь совершенно не в ту сторону. Но стоять на месте было ещё опаснее, ведь стоит только смириться, как Нургл навечно заполучит над твоей душой власть. Поэтому я шёл, отгоняя мысли, что тем самым делаю лишь хуже.
Голос же становился всё сильнее и в какой-то момент ко мне пришло ужасное озарение. Это не был привычный и понятный голос демонов, что стремились убить меня. Это было пение, довольно мелодичное и даже… приятное? Словно колыбель, она успокаивала одну струну души за другой, давая простор тишине и заполняя ненавязчивым мотивом образующуюся пустоту.
Но едва я дал жёсткий отпор этому голосу, то он более не стал пытаться залезть куда-то мне в душу и отступил. Любопытство моё же достигло предела и прорываться вперёд я начал ещё яростнее, огнём проделывая себе путь и Клинком Воли разрубая всяких мерзких тварей. После чего неожиданно вышел на поляну и впал в ступор.
— Ты взял очень опасный артефакт… — разнёсся голос над поляной и пение прервалось. — И ничего уже не изменишь.
— Кто ты? И что… что ты здесь делаешь? — спросил я сделав ещё шаг вперёд, как вдруг мрак схлопнулась над поляной.
Сама земля разверзлась и из разломов вытянулись к небу гигантские щупальца, что могли охватить целые миры. Поляна же отдалилась от меня, после чего… никакого продолжения не последовало. Меня никто не атаковал.
— Нургл не будет против с тобой поговорить, — сказала она и несмотря на расстояние голос её был слышен идеально. — Но тебе лучше обойти это место. Ко мне он никого и никогда не подпустит. Даже того, кто не представляет какой-то опасности.
— Мне не о чем говорить с ним.
— Тогда не говори… поступай как знаешь…
И вновь задрожала земля, сама реальность начала рушится, а поляна начала подниматься в небо. Я же почувствовал как земля начала уходить из-под ног и сорвался на бег. Вокруг продолжали появляться разломы и новые щупальца, но вскоре мне удалось убежать. Оказавшись на каком-то холме я смотрел как гигантский кракен ползёт по бескрайнему Саду Нургла, неся на себе всю поляну, леса и уникальную экосистему, что умирала и рождалась каждые семь дней.
Я же чувствовал как по душе моей продолжал течь яд, который не удалось выжечь полностью. Значит Нургл не против был со мной поговорить? При этом даже вроде как не принуждает меня ни к чему. Но и уйти по своей воли тоже не даёт, что в конечном итоге лишает меня всякого выбора.
— Чёртовы Тёмные Боги… — ругнулся я, глядя как впереди меня начинают дрожать деревья, что дотягивались кронами до звёзд, то Великий Нечистый шёл по своему пути до своей цели. — И что мне делать?
— Можно поговорить с Нурглом назло Тзинчу! — весело воскликнула Птичка.
— Либо попытаться выбраться из Сада самостоятельно, — произнёс Мордред. — И вероятно сдохнуть.
— Нургла ещё надо найти, вряд ли путь к нему будет безопаснее, — заметил Алор.
— Будет, — нехотя кивнул я, глядя за удаляющимся монстром с бессчётными щупальцами, который уничтожал всё на своём пути к создателю. — Если поспешим.
Глава 161
— В клетке всегда безопаснее, — заботливо говорил Нургл, поглаживая своей величественной рукой гигантского кракена, сотканного из миллиардов тел и укреплённого триллионами болезней. — В клетке тебе ничего не угрожает, дорогая Иша.
И вновь его пленница была вынуждена вернуться в свою темницу, что находилась рядом с котлом. С одной стороны она была благодарна Нурглу, ведь тот действительно её спас из лап Той Что Жаждет, когда это казалось невозможным. С другой же… сугубо по личным и корыстным мотивам так поступил Отец Чумы, как и любовь его была изуродованной, жестокой и крайне болезненной.
Про то что он заставлял делать свою пленницу и говорить не стоило. Однако спустя десяти тысяч лет заточения Иша уже не думала о таких вещах, как и её мало интересовало происходящее вокруг. Находясь в постоянном отчаянии она уже давно убила в себе большинство чувств и пребывала в бесконечной прострации. Без особого интереса и размышлений о том скольких это уничтожит, она своими чарами исцеляла самые жуткие раны и помогала тем самым Нурглу создавать ещё более ужасные болезни, которые могут убить даже вечных.