— Надо изолировать темницу, выкорчевать все корни, которыми он врастает, — тяжело выдохнув произнёс я. — Птичка… поможешь?
— Конечно, — защебетала Птичка, после чего спикировала вниз и вонзилась в землю, схватившись когтями за корень и взмахнув крыльями подняла один из корней длиной в сотни метров.
— Ого… — удивился Алор сначала тому, насколько огромен корень, а затем тому что такая маленькая Птичка подняла тонны земли. — Впрочем, чего только в нематериальном мире не увидишь.
— Я превращу твоё заточение в ад, поверь. И даже твоё безумие не станет защитой от мук, что я придумаю, — напоследок бросил Мордред, после чего отправился помогать изолировать отпечаток души Торквемады, которого надо было ограничивать, чтобы не потерять контроль.
И надо было это делать уже давно, но… всему этому приходится учиться по ходу дела, собирая все грабли и подводные камни. Но ничего непоправимого не случилось, а значит мы справимся. Иначе быть не может, но конечно же надо что-то делать с другими персонами, что уже также прибыли на орбиту и готовятся устроить если не суд, то допрос с пристрастием, после чего захотят забрать то, чего не понимают.
— Ха-ха-ха… — тихо рассмеялся я, оседая на землю и сжимая обеими руками книгу, которую ни разу не открыл и лишь единожды закрыл.
Я и сам не особо понимал, что в ней скрыто и лишь наваждения давали мне понять о том, что в ней лежала сила и знание, что могла сделать… практически что угодно. Не было уверенности ни в чём и лишь страх следовал за мной по пятам, а Нургл продолжал воздействовать на меня, порой не давая мне думать ни о чём другом. Сами мысли обращались против меня, руки предательски дрожали и по спине начинал литься холодный пот.
Но одно я знал точно — эта книга была в моих руках. Неважно что именно скрыто в ней, оно не вырвется наружу и те, кто возомнил себя стоящими выше жизни и смерти Богами, не будут праздновать победы. В этот раз у меня точно хватит на это силы.
Глава 164
Слушанье по моему делу назначали на полночь. Для этого собрались весьма серьёзные личности, имён некоторых я даже никогда не слышал. Многие скрывали свои личины и лишь наличие инсигнии с уникальным кодом подтверждало то, что это настоящий действующий инквизитор.
На главном месте сидел Ульрих Преследователь, грозный главнокомандующий группировки Бич Императора, на которого даже в самый тёмный час Император мог положиться. Он действовал от имени Габриэля, однако из-за тонкостей взаимодействия разных структур Империума пришлось собирать целый совет. Но будучи глубоко справедливым человеком Ульрих не мог просто взять и задушить меня где-то в переулке, даже если бы у него была такая возможность.
Его мировоззрение зиждилось на принципах, что были не менее прочными, чем братские узы астартес. К слову, представители четырёх орденов также присутствовали здесь, за себя и свой орден отвечал в том числе и капитан Андрос, который формально также считался магистром. Примерно треть собравшихся имела прямое отношение к Ордо Малеус, ещё треть составляли вместе инквизиторы Орда Малеус и канонисса Кристина с сёстрами из других орденов.
Остальные принадлежали к совершенно разным структурам, но крайне важным. Так например здесь находился и представитель от всей Экклезиархии, а также адмирал с лордом-милитантом. Обычно их мнение мало что значило и они являлись скорее просто исполнителями, но Ульрих был вынужден пригласить их, потому что иначе бы не было баланс сил на этом суде. А он должен был быть максимально справедливым, иначе Крестовый Поход Габриэля очень быстро перегрызёт сам себе глотку.
Одним за другим вызывали свидетелей, что давали показания. Я же стоял в центре и сидел на стуле, продолжая сжимать книгу, которую так хотел вырвать из моих рук Ульрих, да и не только он. Все только и думали теперь как об этом жутком артефакте, что явно источал слишком сильную психическую мощь. И большинство полностью было уверено, что оставлять эту книгу у меня никак нельзя.
В этом плане здравый смысл казалось бы находился на стороне Ульриха, ведь это компетенция Ордо Малеус. Многие даже считали, что разговаривать смысла нет. Надо просто взять и убить меня, обвинив в ереси. Эти многие кстати были из моего ордоса.