И тут же рост ускорился, став более агрессивным. Сопротивляться этой дряни я не мог, ведь она прорастала незаметно, а после использования артефакта… я фактически подписал себе смертный приговор, сделав неотъемлемой частью души. В этот же момент разговор Магнуса и Лоргара подошёл к концу, после чего их взгляды оказались прикованы ко мне.
— Ты был хорошим инструментом с большим потенциалом. Мне жаль с тобой расставаться, — честно признался Тзинч. — Но книгу я передам нейтральной стороне. И для того, чтобы забрать её… мне придётся сделать это…
В тот же миг когти вонзились прямо в книгу, после чего с рывком вырвали её из моей души, а вместе с ним она раскололась на бессчётное число осколков. Некоторое время я ещё отказывался понять произошедшее, стоял на коленях и смотрел как собственная память, характер, личность и другие отпечатки душ разлетаются повсюду. Корни проросли практически везде.
— Эта ставка не сыграла, — произнёс Тзинч, глядя на то как ветер просто сдул осколки по ветру. — Ни я, ни Слаанеш более не будем участвовать в поиске этого артефакта. С договором согласен.
И в хаотичных ветрах исчезла книга, что была выброшена в место неизвестное даже самому Тзинчу.
Глава 177
Смерть пришла за мной и бессчётное число осколков разлетелись по всему варпу. Невиданное число тварей варпа сразу же накинулось на эту добычу, едва она покинула владения Тзинча. Никто не ожидал такого исхода, но всё же даже за выброшенной вещью Бога падальщики прибежали не сразу, всё ещё ожидая подвоха. Пожалуй это во многом и помогло мне, как и ещё два факта.
— По кусочкам… по крупицам… — нервно, но довольно уверенно щебетала Птичка, складывая один осколок за другим.
И с болезненным вздохом, что втянул в себя невероятное количество гнили, я вернулся в осознанный мир. Боль была нескончаемой и всё ещё моя душа была в шаге от того, чтобы развалиться снова. Однако на удивление этого не происходило и регенерация лишь усиливалась.
Как иронично, та зараза что меня убивала в конечном итоге распалась и стала энергией для восстановления. Да и тот факт, что оказался я именно во владениях Нургла тоже не был случайным, ведь именно сюда подул ветер перемен. И несмотря на всю обиду и злость, мне всё же удалось подняться.
— Поломанный, но хоть живой, — произнесла Птичка, в клюве принося ещё один из осколков, что был покрыт кровью демона, из которого его пришлось вырывать.
Но слов я ещё не понимал. Память улетучилась вместе со знаниями и навыками. Остался лишь минимальный набор, которого впрочем уже на многое хватало. В частности я понимал ценность жизни и готов был убивать всё ради того, чтобы выжить.
Многие осколки были разбросаны вокруг меня, они не подходили и не хотели соединяться просто так, поэтому Птичка их просто бросала рядом. Другие же она боялась подсоединять раньше времени, ведь порядок также играл важную роль. И мерзкие черви уже начали поглощать эту силу. К счастью они были слишком слабы чтобы преобразовать эту энергию в что-то новое. А твари посильнее были слишком трусливы.
— В отличие от тебя, да? — собрав ещё несколько осколков, я вновь научился говорить и повернулся к демону, что медленно двигался в мою сторону.
Четырьмя руками он передвигался прямо по земле. Пальцы его рвали землю, а соединялись руки сразу же в хребет, который подобно пальме устремлялся вверх и раскидывался зонтиком другими костями, с которых капала жуткая жижа. Существо это несмотря на свой несуразный вид было довольно сильным и уже давно бродило по землям Нургла. Но едва я приготовился к битве, как из тени молча выбежала тень, что была отчётливо видна и даже имела несколько выдающихся деталей.
— Юртен, там ещё один! — произнесла снова появившаяся Птичка, пикируя надо мной и сбрасывая на меня ещё один осколок.
И прежде чем тень копьём пронзила первого демона, второй уже мчался со своим тесаком на запах лёгкой добычи. Юртен же не стал до конца добивать первого врага и тут же отправился в бой со следующей тварью. Несмотря на те ужасные раны именно он пострадал меньше других. Ведь если каждый другой отпечаток и уж тем более я напоминал сложный механизм эмоций и черт характера, что зависели друг от друга, то Юртен был настолько же прост, насколько и прочен.
Его не волновала честь, ему не было дела до сострадания, его разум давно позабыл какие-либо чувства кроме вины, а сам он напоминал сплавленные воедино идеалы войны. Сплавленные штыки, орудия, пустые оболочки пуль и титановые бронеплиты — в горниле самого ада всё это сплавилось воедино и всё лишнее просто вытекло или испарилось, как свинец внутри пуль, а остальное… остальное сплавилось в однородную грубую и прочную массу.