Интересно, с чего её так развезло? Может, в ролике был двадцать пятый кадр? Или виноват тимьян, купленный на рынке у маленькой старушки с хитрыми глазами? Или она проглядела побочку от новых таблеток в графе «Взаимодействие»?
– Интернета нет. Связи тоже, – сообщил Павел, поравнявшись с Лилей.
– И всё? Тебя больше ничего не смущает? – затаив дыхание, спросила она.
– Смущает. Наверное, – Павел почесал в затылке. – Остров как остров, я его весь обошёл, пока ты спала.
– И как мы оказались на этом острове?
– Да откуда мне знать! Пришёл домой, лёг спать, открываю глаза – я тут. И ты тоже. Я тебе: «Лиля, просыпайся!», а ты давай лягаться. Ну, я отнёс тебя в тенёк, чтобы голову не напекло, и пошёл на разведку.
И тут Лилю накрыло. Как же там, без неё, все они? Коллеги, подруги, родители… Бонька, в конце концов! Вискас сам себя не откроет. И как она тут, без них – без своих таблеток? Две утром натощак, три во время еды и одну после, две в три часа дня, одну – в четыре, одну – в пять, три за ужином и ещё одну на ночь. И если без дневной дозы она как-нибудь переживёт, то без маленькой розовой с утра и круглой жёлтой на ночь… И вот уже лёгким не хватает кислорода, а тело прошибает волна колючего озноба, хотя в тени не меньше двадцати пяти градусов. Лиля хватала ртом воздух, скрюченными пальцами загребала песок, но тот ускользал песчинка за песчинкой, как и всё, что составляло её жизнь до этой минуты.
Она проваливалась всё глубже, но тут в сознание ворвалась пронзительная трель смартфона. Лиля подскочила как ужаленная: напоминалка! Пора принимать таблетки! А значит, тропический остров, Павел с нелепым лопухом на темечке, океан и пляж – всё это ей привиделось!
– Лиль, ты чего? Это же просто птичка, – супруг схватил её за тонкое запястье и заглянул в бездонные глаза с расширенными от ужаса зрачками. – Вот же она!
Лиля проследила взглядом за его пальцем и увидела в кустах среди розовых цветов яркую птичку – ту самую, что ныряла за рыбкой. Пичуга раскрыла клюв, прочирикала в точности как смартфон и вспорхнула с ветки, а внутри у Лили словно щёлкнула тугая пружина, давившая на лёгкие и сводившая мышцы. Она понятия не имела, почему они здесь оказались, как выживать в дикой природе без таблеток, кофемашины и Гугла, но Лилины страхи и сомнения окружающему миру, очевидно, были по барабану. Пришлось признать, что реальность не рассыпется радужными блёстками, не канет в небытие под звон будильника, и над головой не прозвучит вкрадчивый голос анестезиолога: «Вот и всё, пора встаньки-встаньки!».
Вот так внезапно и даже не с понедельника началась для Лили новая жизнь. Заботы о хлебе насущном взял на себя Павел, когда ему надоело по утрам выковыривать песок откуда ни попадя и питаться забродившими фруктами, падавшими с деревьев. А Лиля каждый день выпивала три кокоса, начисто подметала пол в хижине и обходила дозором свои владения, проверяя, все ли птичьи гнёзда на месте. Загорала строго до одиннадцати и после пяти (если верить солнечным часам, которые Павел соорудил из палок и камней), но умудрилась сгореть и целую неделю облезала, словно кобра: кто знает, когда закончится этот странный то ли отпуск, то ли ссылка, но рассказам «бледной поганки» о тропическом острове точно не поверят. Занялась йогой, для которой никак не могла выкроить время. Подкармливала насекомыми и рачками пёструю пташку, ставшую почти ручной и в качестве благодарности голосившую у Лили под ухом на рассвете, требуя пожрать – совсем как Бонька.
А по ночам она выискивала на небе знакомых созвездия (знакомых оказалось только три – Большая Медведица, Малая и Пояс Ориона, дальше пришлось подключать воображение) и чувствовала себя песчинкой в океане, который несоизмеримо старше и больше того, что вздыхает во тьме за тонкими стенами шалаша. Пылинкой на фоне бесконечности, исполненной чудесами, о которых она никогда не узнает, и которые никогда не узнают о ней. Лиля вглядывалась в тёмные прорехи на звездном полотне, словно искала в них ответ, пока не начинало казаться, что любопытная бездна заглядывает в неё в ответ, и только тогда забывалась мёртвым сном.