– Ты встретишь мужчину своей мечты до конца года. Только будь внимательна, не прогляди его! Потому что на мужчину твоей мечты он будет не так уж и похож, – перехватив непонимающий взгляд почти-двадцатитрёхлетней-старой-девы, Марина пояснила: – Ну, если налево и направо показывать, какой ты весь из себя идеальный, то его первая встречная стерва захомутает, понятно теперь? Поэтому ему приходится маскироваться… хорошо так маскироваться. Например, ездить на метро, работать на обычной работе, жить с мамой, носить носки с сандалиями… нет, это уже перебор. Так хорошо, что с первого взгляда даже ты не распознаешь в нём свой идеал, хотя всё ради этого, да-да. И потенциал свой раскроет со временем. Вы начнёте встречаться, съедетесь – только не на квартиру к его маме, может даже поженитесь, и тут бац! Вот он – мужчина твоей мечты. Всё, девочки, дальше сами – у меня обеденный перерыв закончился.
Просительницы стали наперебой благодарить её. Одна заикнулась было, сколько они должны за консультацию, но вторая зашикала на неё – в эзотерических кругах так не принято! На стол одна за другой опустились две купюры. Марина кивнула и накрыла их ладонью, даже не взглянув: если посмотреть, люди начинают суетиться, лезут за кошельком, лишь бы не обидеть могущественную ведьму, и получается совсем неловко. Она скомкала бумажную салфетку, воткнула пластиковую вилку в позабытый салат с тунцом и поспешила к выходу, пока девицы не опомнились. Но одна из них всё-таки догнала Марину в дверях, снова устроив затор к вящему недовольству завсегдатаев, торопившихся вернуться на рабочие места.
– Скажите, как вам удалось достигнуть такого уровня? Без хрустальных шаров, зелий, заговоров и ритуалов? Просто р-р-раз! и изменить судьбу? – с придыханием спросила девица-в-поисках-предназначения, глядя на потомственную ведьму с щенячьей преданностью.
– Я прошла полный курс 1С: Прикладная магия, – серьёзно ответила Марина. Выражение лица девицы изрядно позабавило её, так что к лифтам она направилась в самом радужном расположении духа.
Ей предстояло заняться ежеквартальной отчетностью, к чему Марина, как главный бухгалтер крупной фирмы, относилась неизменно серьёзно и дотошно. Зато как потомственная ведьма, не понаслышке знакомая со всеми тонкостями магического искусства, она знала наверняка: управлять судьбами людей с помощью зарплатной ведомости куда удобнее, чем посредством прабабкиных заклинаний и амулетов. В дань традиции у Марины жил чёрный кот по кличке Гиппо, который никогда не согласился бы, чтобы им швырнули в легковерного смертного. Другой, может, и согласился бы, но только не Гиппо с его раздутым самомнением и ученой степенью магистра метафизики. Вообще зверь он был толковый, чистоплотный, сведущий в магических и житейских вопросах. Ещё бы не линял как последняя собака, а то Марина серьёзно рисковала спалиться, начиная каждое рабочее утро с заклинания для очистки одежды от шерсти.
По древнему неписаному кодексу смертный имел право единственный раз за всю жизнь обратиться с просьбой к настоящей ведьме – думала по дороге в родную бухгалтерию Марина, но ведь нигде не сказано, что в ответ он должен получить помощь именно магического характера.
На странных берегах
Город вытянулся вдоль реки: он мог быть прямым как стрела, но в этом месте река согнулась пополам, словно получив удар под дых. Трубы завода-гиганта плевались плотными клубами рыжего дыма, а в конце лета сухой степной ветер обдавал полынным дурманом пыльные улицы.
А ещё в городе не было ливневой канализации, и дважды в год он превращался в маленькую, грязную Венецию. Дожди и талый снег размывали асфальт, а дорожные службы усердно ставили заплатки, соблюдая бессмысленный, но священный ритуал. Иногда даже перекладывали целиком, но хватало его ненадолго – разметку и ту не всегда успевали нарисовать. На дорогах словно гнойные нарывы вскрывались трещины, ямы, провалы, целые каньоны и прочие непечатные разновидности нарушения целостности дорожного покрытия.
Прохожим приходилось немногим легче. Подобно Колумбу они бесстрашно пускались в путь, а когда девятый вал из-под колёс грозил отправить зазевавшегося пешехода в свободное плавание, проявляли чудеса ловкости и матерного красноречия. Поток жалоб во все инстанции рос в геометрической прогрессии, а когда до миллионного захолустья снизошел один из центральных каналов, выпустив разгромный сюжет, бюрократическая машина нехотя заворочалась и выплюнула из своих недр ревизора-шестерёнку. К его приезду дороги превратились в лоскутное одеяло, на котором через месяц-другой снова будут зиять прорехи.