– Потому что ограниченная серия, во всём городе пока только в нашу поликлинику и завезли. А не пишут, потому что ещё не наладили массовое производство, иначе у нас тут сейчас толпы желающих выстроятся с поддельными тестами на беременность. Сами подумайте, никаких побочек, стопроцентный иммунный ответ, защита от всех штаммов на восемнадцать месяцев – такую вакцину все сразу себе захотят.
– Но я на это не подписывалась! – вскинулась Маша.
– Ещё как подписывались, – вкрадчиво ответила главврач, пододвигая к ней ту самую анкету, которую утром заполняла молоденькая девочка и где мелким шрифтом было прописано согласие на использование новой вакцины, а внизу красовалась размашистая Машина подпись.
Следующие три месяца она развлекалась тем, что катала жалобы во все инстанции, но в ответ получала только стандартные отписки – Маша и сама прекрасно понимала, что сражается с ветряными мельницами. Между тем, на следующий день после прививки у неё прошёл токсикоз, беременность протекала на удивление легко, результаты анализов были как у космонавта, ни отёков, ни болей в спине – она до последнего бегала на йогу, куда её наконец-то пустили с QR-кодом, и чувствовала себя как огурчик.
И родила она точно в срок: всё прошло как по маслу, и когда обессилевшей Маше впервые положили на грудь крошечное тельце, завёрнутое в тугую пелёнку, она и думать забыла обо всех своих тревогах. Она даже прослезилась от счастья – малышка родилась абсолютно здоровой, и сейчас только это имело значение. И только когда её перестало мутить после эпидуральной анестезии, Маша заметила тёмное пятно на лбу своей девочки. Она попыталась осторожно стереть его пальцем, но пятнышко никуда не делось.
«Родимое пятно? Но откуда?..» – она попыталась вспомнить, видела ли что-то похожее у родни. С её стороны ничего подобного не было, насчёт своих муж наверняка не в курсе – может, позвонить свекрови? Заодно сказать, что рук и ног у её внучки ровно столько, сколько положено… и тут она разглядела. Маша охнула, обомлела, и внутри у неё всё сжалось от страха. Она бы подняла крик на всё отделение, но в эту самую минуту в палату вошёл врач.
– Что это?!? – прошипела она, указывая на лоб ребёнка.
Вместо ответа врач достал смартфон, направил на младенца камеру, мельком глянул на экран и добродушно пробасил:
– Не переживайте, мамаша! Уровень антител отличный, читается с лёту – всем бы так. Вот позавчера родила одна из восьмой палаты, так там пока не прицелишься, код не читается…
– Каких антител? Какой код?! – Маша вцепилась в полу белого халата.
– Известно какой – куар, – врач мягко, но решительно высвободился из её мёртвой хватки, – Он теперь ещё и уровень антител показывает – смотрите, – он сунул свой телефон Маше под нос, но у той перед глазами всё плыло от ярости. – И дата вашей вакцинации тоже указана. А вот срока действия у такого кода нет – иммунитет пожизненный.
– Так это что, на всю жизнь? – опешила она.
– Иммунитет – да, куар рассосётся месяцам к шести.
– А если не рассосётся?..
– Можно удалить лазером, если хотите, но я бы на вашем месте не торопился – на самом деле, это очень удобно, – и доверительно сообщил, – Скоро у всех такие будут, вот увидите.
На несколько минут у Маши в голове воцарилась блаженная пустота: врач что-то объяснял, но она не слушала, бездумно уставившись на аккуратный, даже изящный узор QR-кода на лбу младенца. А потом горестно всхлипнула – по крайней мере, малышке не придётся выбирать. Впрочем, ей тоже: следующие полгода на всех фото и стори в её инстаграме дочь будет красоваться в шапочках на любой вкус и цвет, и никак иначе.
В начале было Слово
#сквозьвселенные
– Упс.
– Если бы мне давали по сто рублей за каждое «Упс», которое я слышу от своих студентов… – «… меня бы здесь уже давно не было», – мысленно закончил профессор.
Подперев подбородок рукой, он задумчиво созерцал автора очередного «Упса». Это был магистрант второго курса – нескладный долговязый парень с юношеским пушком над верхней губой в рабочем халате, заляпанном газировкой. На лабораторном столе за его спиной, среди осколков стекла буграми застыла пенная масса фиолетового цвета с жёлтыми вкраплениями, блестевшими на солнце словно крупинки золота. Если присмотреться, можно было заметить, как они, словно крохотные глазки, призывно подмигивают: «Псс! Иди сюда – что покажу!». Время от времени масса издавала тихий, но отчётливый звук, до мурашек похожий на обречённый вздох.