– Кубарев! Идите вы… начертите пару формул. В коридоре! – человек по натуре неконфликтный и мягкий, председатель решительно указал доценту на дверь.
Кубарев презрительно хмыкнул и с гордо поднятой головой проследовал к выходу, на прощание смерив Коровина уничижительным взглядом.
– Доказательства! Ну разумеется! Полный отчёт на четыреста страниц с подробными расчётами, выкладками, ссылками на источники и снимки телескопа все участники конференции получат до конца дня, а сейчас, – Коровин повысил голос, пытаясь перекричать перевозбудившихся коллег, – …я коротко представлю факты, которые позволили мне сделать вышеизложенные выводы, – он щёлкнул переключателем, и у него за спиной появилась формула траектории первого астероида, мгновенно приковав к экрану внимание аудитории.
Краткое изложение отчёта заняло два часа: поначалу докладчика прерывали, задавали провокационные вопросы и даже обзывали безумцем, но на исходе второго часа его слушали с мрачной задумчивостью, лишь изредка покачивая головой или обмениваясь хмурыми взглядами – факты говорили сами за себя.
– Благодарю, коллега. У кого-то остались вопросы? Нет? Хорошо. Эдуард Михайлович, ваши доводы звучат убедительно, однако факты требуют проверки и всестороннего изучения, – председатель устало потёр переносицу, сдвинув очки на кончик носа, но вспомнил, что так ничего не видит, и вернул их на место. – Если ваши выводы подтвердятся, вопрос необходимо будет довести до сведения первых лиц государства, подготовив соответствующую докладную – для начала. Астероидами пусть занимаются США – они с девяносто восьмого года к этому готовились[1], – он пожалел, что выдворил Кубарева – тот оценил бы шутку, – Первым делом нам необходимо собрать комиссию для подтверждения фактов. Желающие могут подать заявки до конца месяца, к тому времени мы сможем назначить ответственного, который разработает порядок их рассмотрения – очевидно, что этим вопросом должны заниматься самые компетентные специалисты. Также потребуется пресс-секретарь, который займётся связями с общественностью, но это не в нашей компетенции, поэтому необходимо подготовить запрос в Роскомнадзор – ввиду срочности вопроса, полагаю, на ответ можно рассчитывать до конца квартала…
Профессор Коровин поймал себя на том, что засыпает: комиссии и подкомиссии, бюджеты и преференции, комитеты и ответственные, официальные запросы и согласования, регламенты и выборы – ещё немного, и его мозг готов был заблокировать бессмысленный поток информации, всё глубже погружаясь в беспросветную пучину бюрократии. При мысли о том, сколько всё это займёт времени, профессор похолодел от ужаса.
– Время! У нас нет на это времени! – страшно закричал Коровин, словно собственными глазами увидел гигантский астероид, летящий прямо на него, – Действовать нужно прямо сейчас, иначе человечеству конец! Нам всем конец! – его голос предательски дрогнул.
Собравшиеся успели прийти в себя после новости о скором конце света и теперь выжидательно уставились на председателя. После недолгих колебаний, тот обречённо вздохнул:
– Коллеги, профессор Коровин прав. В конце концов, кто, если не мы? Предлагаю назначить на завтра всеобщее собрание с целью разработки конкретной программы, так сказать…
– Завтра суббота! – заметил кто-то под одобрительный гул всего зала.
– Тогда на понедельник, – с готовностью уступил председатель, – Итак, кто за то, чтобы провести собрание в понедельник? Голосуем!
***
Профессор Коровин представлял себе борьбу с глобальным потеплением немного иначе. Разработка всепланетарного искусственного интеллекта для анализа данных, миллиарды инвестиций в холодный ядерный синтез, постройка собственного БАК[2] где-нибудь в поволжской степи, приоритетный доступ к Хабблу на худой конец… но не брошюру «Последствия глобального потепления: а что для планеты сделал ТЫ?».
После трёх месяцев напряжённой работы методическая комиссия разродилась брошюркой не толще колбасы на бутерброде в студенческой столовой. На первой странице большими буквами были напечатаны десять правил – заповедей, как метко окрестил их редактор – осознанного потребления. Две сотни экземпляров разлетелись по кафедрам и городским библиотекам, парочка отправились в Министерство просвещения. Университетские преподаватели, которые особенно прониклись важностью проблемы, вместо зачётов отправляли студентов расклеивать листовки с «десятью заповедями» по городу.