– Что меня больше всего удивляет, так это подход правительства к выбору участников программы, – коротышка снова попытался завязать разговор. С этим Захар поспорить не мог: он-то представлял, что здесь будут сплошь богатыри под два метра ростом и бабы им под стать – те самые, что и коня на скаку, и в горящую избу, но, судя по очереди, компания подобралась самая разношёрстная. Взять, к примеру, его собеседника – приземистый, квадратный в своём драповом пальто, закутанный в колючий вязанный шарф по самый нос – не иначе как крутой технарь или учёный.
Захар посмотрел на коротышку с уважением, и тот приободрился:
– Разве не поразительно, что мы используем машину времени, для того чтобы возродить цивилизацию в далёком будущем, когда планета снова станет пригодна для жизни? Пусть все эти ужасные природные катаклизмы случатся не на нашем веку, но уже сегодня мы берём на себя ответственность за будущее всего человечества. И знаете, что? Далеко не везде к этому относятся с должной серьезностью. Говорят, на Западе люди платят бешеные деньги, даже кредиты берут, лишь бы попасть в лист ожидания – и ещё не факт, что пройдут по конкурсу. Нет, ну вы можете себе представить такую неслыханную… алчность перед лицом всеобщей беды?! – он возмущённо шмыгнул носом, – Другое дело у нас: всё ради общего блага, всё для всех бесплатно!
Волшебное слово «бесплатно» подействовало на толпу словно магнит, и люди один за другим стали подтягиваться к коротышке: одни подходили ближе, чтобы послушать, о чём речь, других интересовало, что же привлекло внимание первых, но никто не хотел пропустить раздачу слонов, пусть даже сферических в вакууме. Толпа вокруг коротышки быстро росла, тот сначала растерялся, а потом начал вдохновенно выдавать всё новые подробности, которые перевирались из уст в уста, привлекая ещё больше слушателей. «Была не была», – Захар под шумок проскользнул к КПП в тот момент, когда запускали очередную партию добровольцев. Пока он расписывался в допотопном гроссбухе, не веря своей удаче, на улице поднялся крик – народ понял, что слонов не будет, и начал искать крайних – в прямом и переносном смыслах.
Захар морально готовился к очередному обследованию или собеседованию, но медсестра в белом халате со скучающим выражением лица раздала им бумаги на подпись, потом долго водила по извивающимся коридорам с рядами однотипных дверей и, наконец, разогнала по отдельным кабинетам. Ему досталась комната под номером 134, при этом мимо двери с табличкой «134», помнится, их проводили уже раза два.
Ни грандиозного пространственно-временного портала, ни инопланетного вида капсулы, опутанной проводами – ничего такого здесь не было. Не то чтобы он верил рекламе, но и увидеть типичный кабинет терапевта в районной поликлинике не ожидал: стол, стул, картотечный шкаф, кушетка с обтрепавшимся по углам кожзамом, таблица для проверки зрения. И только пейзаж за фальш-окном, распечатанный на полудохлом принтере и приклеенный прямо на стену, выбивался из общей картины.
Едва за ним закрылась дверь, как из невидимых динамиков зазвучал мелодичный женский голос и потребовал, чтобы доброволец встал к стене напротив таблицы, закрыл правый глаз и прочитал третью строчку снизу. Захар удивился, ведь зрение ему проверяли раза три, не меньше, но повиновался. За правым глазом последовала стандартная проверка левого, после чего голос велел закрыть оба глаза, глубоко вдохнуть и не дышать. Когда Захар задержал дыхание, последовала очередная команда:
– А теперь, досчитайте до десяти и сделайте три шага на северо-запад.
На счёт пять он перестал удивляться происходящему, потому что вдруг осознал, что в душе не знает, где находится северо-запад. На восемь семь Захар перестал беспокоиться об этом, внезапно почувствовав, как свежий ветерок холодит кожу там, где ветерку гулять совсем не полагалось, не дождался десяти и открыл глаза.
Он оказался посреди оживлённого лагеря, разбитого на скалистой равнине: полыхали костры, одетые в шкуры и набедренные повязки люди разделывали туши, что-то строгали из дерева, плели из лозы, таскали камни, что-то копали, громко переговариваясь на полуцензурном диалекте великого и могучего – это больше походило на стоянку первобытного человека, чем на возрождённую цивилизацию будущего, как её рисовали в рекламных буклетах. И в самом сердце этого шумного, бурлящего жизнью мирка Захар стоял в чём мать родила, прикрыв руками хозяйство, но никто, казалось, не обращал на него внимания.