Сначала он решил, что в комнату пустили галлюциногенный газ, потом вспомнил, что можно выдохнуть, и тут же закашлялся – в ноздри ударил запах костра, бойни, пота и чего-то гниющего, да такой ядрёный, что заслезились глаза, а главное, почти осязаемый, не оставляя сомнений в реальности происходящего – если бы не требование приходить натощак, его бы наверняка вырвало. Проходившая мимо крепкая рыжеволосая женщина с корзиной свежей рыбы в руках смерила Захара хмурым взглядом, зычно крикнула куда-то в сторону:
– Комитет! У нас новенький! – и пошла дальше по своим делам, словно голые мужики материализовались посреди лагеря по десять раз на дню.
Не успел Захар опомниться, как к нему подскочил лохматый, жилистый дедок в набедренной повязке и протянул руку:
– От имени всего человечества, в лице комитета по торжественной встрече приветствую тебя, путешественник во времени!
Когда Захар по привычке подал руку в ответ, но тут же отдёрнул её, стыдливо прикрывшись, дед заржал: – Добро пожаловать, сынок! И, да, ты попал, – последние слова он произнёс с таким смаком, что мозг Захара буквально взорвался вихрем безумных догадок и вопросов, один из которых сорвался-таки с языка:
– Вы что, не нашли капсулу времени?
– Какую капсулу? – не понял Комитет.
– Ну, ту, которая должна, э-э-э… пережить конец света. Чтобы мы заново всё отстроили, – пояснил Захар, а сам задним умом поразился, как беспомощно это прозвучало: в рекламных роликах капсулу живописали как величайшее хранилище технологий и знаний человечества, благодаря которому цивилизация будущего не только с лёгкостью нагонит, но и переплюнет своих создателей. Ведь кто мы, люди, без своих высокотехнологичных игрушек и тысячелетней науки? Да, собственно, те, кого он видит сейчас вокруг.
– Нет никакой капсулы, сынок, нет и не было, – старик поморщился, словно ему набило оскомину объяснять это снова и снова, – И нет никакого будущего на Земле после конца света ни для нас, ни для других форм жизни… есть только – вот, прошлое, – он обвёл руками равнину, заполненную людьми, голосами, огнями, дымом и вонью.
– Но… почему? – Захар тупо таращился на него, сопротивляясь пониманию, словно если не дать последнему фрагменту пазла встать на место, то и не считается. Должен же быть во всём этом хоть какой-то смысл.
– Да потому, что кто первый займёт Землю, тот и победит в самом конце, и тогда самый конец вроде как не наступит. Был тут один учёный с проекта – сослали, чтоб не проболтался, раньше он новичков встречал и популярно всю эту хрень разъяснял, пока его медведь не унёс. Так вот, дальнобойность-то у всех машин времени одинаковая, в твоё время – сегодня, в моё – немного раньше. Так что мы – тут, а они – там, и Бог знает когда сможем не то что силами померяться, а вообще пересечёмся – так это никого не волнует, главное стратегическое преимущество, чтоб его, – Комитет задумчиво теребил бороду, как вдруг наткнулся на засохший кусочек чего-то, понюхал, отправил в рот и принялся тщательно пережёвывать. Прочитав на лице Захара смесь недоверия, ужаса и мучительного нежелания смириться с реальностью, дед язвительно крякнул: – Эх, молодежь! Неужто ты ещё веришь во всю эту чушь про конец света из-за глобального потепления и других природных катаклизмов? Особенно про радиоактивные бури – природнее некуда, чего уж там!
Захар зажмурился и задержал дыхание, мечтая развидеть всё это и забыть как страшный сон, но Комитет с неожиданной для жилистого старика силой толкнул его в плечо:
– Ты другим-то не мешай – потом будешь страдать, кто виноват, и что делать.
Открыв глаза, Захар только сейчас заметил, что стоит на полузатоптанном кресте, выложенном каким-то белым порошком.
– Прикройся и займись чем-нибудь полезным, – напутствовал Комитет, когда Захар сошёл с метки, – Работы у нас полно, а кто не работает, тот не ест. И нет, назад тебе путь заказан, потому что для этого надо построить машину времени здесь, а у нас до сих пор колёса квадратные, – предваряя следующий вопрос, дедок покачал косматой головой.
Захар хотел спросить ещё о чём-то, но в воздухе запахло палёным, и на метке появился голый мужик, в котором Захар не сразу признал коротышку из очереди.