— Каждые четыре недели, — ответила я, сама же удивляясь спокойному тону.
— Неужели? — медленно протянул он, понижая голос и останавливаясь прямо напротив меня.
Ещё вчера утром, препираясь в столовой, я понимала, что испытываю его терпение, накаляя до предела. Но чувства и эмоции выходили за пределы разумных границ. Если они для меня сейчас вообще были — эти разумные границы.
«Мы можем перестать контролировать эмоции. Полностью. И совсем забыть о том, где и в какой ситуации находимся», — пронеслись в голове слова Зака.
Именно это ощутила я вчера. Эмоциональный провал. Когда ты не видишь той нужной ограничительной черты, которая могла бы подстраховать тебя от несущегося мимо вихря эмоций, и ныряешь с головой, не осознавая этого.
Я видела, что Эрик держался на самой грани. Видела по его глазам, чего ему стоит не придушить меня на месте. Я упивалась этим, будто чувствуя ту ниточку жизни, которая ускользала всё это время. Дёргала за неё, рискуя порвать, рискуя запустить необратимый процесс. Но внутри разливалось сладкое ощущение, которое было так незнакомо и так маняще. Риск.
И сейчас отголоски вчерашнего безрассудства и наглости отражались в глазах моего анкона слишком яро. А внутри меня вновь вспыхивал тот неукротимый огонёк раздражения от столь пренебрежительного тона.
— Ужели, — нахмурилась я, стараясь сдержать прорывающуюся злость.
Я поёрзала на месте, желая лишь того, чтобы побыстрее закончились все манипуляции с анализами, и можно было уйти подальше от этого самодовольного индюка. И как вообще было возможно, чтобы моим анконом оказался… этот?
— Я тебе не верю, — спокойно произнёс он, наклоняясь ближе и ставя руку по правую сторону от меня.
— Эрик, — раздался предупреждающий голос Зака, потонувший где-то далеко, за гулким шумом крови, которая вмиг прилила к моим вискам.
Меня душила злость, и я лишь подалась вперёд, стараясь скрыть то волнение, которое прорывалось наружу.
— Это не мои проблемы, — прошептала я самым ласковым тоном, растягивая на губах улыбку, которая, спору нет, выводила его из себя.
Его желваки резко напряглись, очерчивая скульптурное лицо слишком остро. Он медленно наклонил голову, отчего стал казаться ещё ближе.
— Эрик, — повторил Зак. — Мне нужно взять ещё пробу.
— Выйди, — голос моего анкона был спокойным, даже слишком, отчего отзывался ледяными мурашками по позвоночнику, заставляя меня напряжённо выпрямиться.
Зак на несколько секунд замер, но всё же отложил пустую пробирку в сторону и покинул комнату, оставив нас наедине. Стоило двери захлопнуться за ним, как я подалась вперёд вновь, намереваясь последовать по тому же пути, даже если пришлось бы пройти сквозь мужское тело, стоящее передо мной.
Эрик отреагировал мгновенно, молча положив вторую руку с левой стороны от меня и полностью преграждая дорогу. Я тяжело выдохнула, отодвигаясь дальше, и выжидающе упёрла в него взгляд.
Воздух словно потяжелел и накалился. Казалось, чиркни в комнате спичкой — всё вокруг вмиг вспыхнет огнём, захватив в первую очередь нас двоих.
— Чего ты хочешь? — не выдержала я, ощущая как никогда сильное желание оказаться сейчас одной, запертой в своей комнате и, желательно, в ванной под ледяным душем.
— Правды, — коротко отрезал он.
Я вновь приподняла бровь в немом вопросе, не желая поддаваться на его провокации и выдавать всё накопившееся смятение. До этого момента эмоции настолько сильно обуревали меня и брали вверх, что осознание реальности его непонятных подозрений только сейчас дошло до меня в полной мере.
— Когда ты начала испытывать эмоции? — продолжил Эрик, не двигаясь с места.
— Я уже отвечала. Позавчера утром, — спокойно пожала плечами я, словно вся ситуация меня абсолютно не волновала.
— Я так не считаю, — его губы дрогнули в усмешке.
Возможно, на моём лице отразилось слишком явное недоумение от его слов, потому что Эрик лишь хмыкнул вслед, наклоняя голову в бок ещё сильнее.
Он сделал шаг ближе, хотя казалось, ближе уже некуда. Его руки скользнули по столу выше, останавливаясь около моих бёдер, но предусмотрительно не касаясь их. Будто хищник загоняет свою жертву в угол, всё ещё давая ей слабую надежду на спасение. И именно таким потерянным зверьком сейчас ощущала себя я.
Во мне, помимо уже привычного раздражения, начинала просыпаться новая эмоция. Я точно знала её, помнила из детства. Но совсем позабыла за такое длительное время. А сейчас слова и тон голоса Эрика — несправедливые и грубые — всколыхнули во мне какую-то детскую обиду на повсеместную несправедливость.
— Хочешь сказать, что я тебе вру? — вымолвила я, неотрывно смотря ему в глаза.
— А ты мне врёшь, Нея? — тон его бархатного голоса стал тише, отчего показался ещё более устрашающим.
— Нет, — коротко ответила я, вздёргивая подбородок и стараясь вложить в этот жест всю возможную уверенность.
Внутри меня разгорался настоящий пожар, готовый прорваться наружу в любую минуту. Я медленно закипала, вновь замечая эту самодовольную усмешку на полных губах. Никогда ещё тяга ударить кого-то не была настолько сильной.
— Может, ты лишь притворялась всё это время, пока была во фракции. И при любой удобной возможности сбежишь, передав всё своей матери, — продолжил Эрик, не отводя от меня глаз, словно выискивая какой-то подвох.
И, возможно, не будь во мне столько обиды, раздражения и злости, я бы могла понять его недоверие, если бы не одно но.
— Это ты меня сюда притащил, — бросила я, уже понимая, к чему он клонит.
— Я, — кивнул Эрик, замолчав на несколько секунд. — Расскажи о третьей фракции, Нея. Раскрой все планы своей матери. И только тогда я поверю тебе, — неожиданно мягко произнёс он.
На некоторое время в комнате повисла напряжённая тишина, готовая разорваться всеми красками ярости в любую секунду. Моей ярости.
Я не сразу ощутила, как медленно выпрямилась моя спина. Злость, в прямом смысле слова, душила меня изнутри, ложно ослепляя и накидывая на глаза невидимую пелену. Нить самообладания, и так натянутая до предела, разорвалась с громким треском, окатывая меня целым вихрем эмоций с ног до головы. Шум сердца подобрался ближе к вискам, заглушая всевозможные звуки вокруг. Не знаю уж, говорил ли после этого Эрик Темпор что-либо, но я пришла в себя, лишь когда услышала звонкий хлопок.
Моя ладонь стремительно краснела, заливаясь приятным жаром изнутри, а на красивом лице моего анкона проявлялись её очертания. Если вчера я думала, что видела весь возможный гнев в глазах Эрика, то сейчас в них явно читался куда больший потенциал. И познавать его на себе мне уж точно не хотелось.
Он так и застыл, глядя на стену за мной, и только, кажется, что каждый мускул в его теле напрягся, чётко очерчивая свой рельеф. Воздух вокруг уже практически искрился. А по ощущениям — заканчивался, отчего дышать становилось сложно.
Воспользовавшись минутным смятением, я с силой толкнула Эрика в грудь, высвобождаясь из капкана рук, и стремительно направилась к двери, громко захлопнув её за собой.
Я с шумом вздохнула, запустив пальцы в волосы, и на пару секунд прикрыла веки. Сердце так гулко стучало, что, вероятно, его удары мог услышать даже Зак, молча стоявший около стены. Я сжала кулаки, подавляя в себе желание разбить что-нибудь, и взгляд уже нервно бегал по всему коридору в поисках хрупких вещей. Передо мной были лишь стальные голые стены, отражающие тусклый свет с потолка. Это меня практически расстроило.
— Нея, — я еле заметно вздрогнула, не заметив, как близко подошёл Зак и взял меня за плечи. — Дыши, — скомандовал он, серьёзно глядя мне в лицо, пока я ошарашено моргала в ответ.
Я подчинилась, делая глубокий вдох и медленный выдох.
— Твои эмоции возвращаются слишком быстро. Ты не можешь их контролировать, — пояснил он, всё ещё сжимая пальцами мои плечи. — Закрой глаза, — я вновь послушалась. — Сделай вдох, считая до восьми, и задержи дыхание. Затем — медленный выдох. Раз… Два…