Весь путь от столовой до комнаты мы шли молча. Я напряжённо сжимала кулаки и считала до восьми, делая глубокие вдохи. Но, по всей видимости, с таким уровнем злости даже это упражнение не помогало.
— Зачем ты был в Грёзах в ту ночь? — обернулась я к Оуэну, стоило ему пустить меня внутрь, как зверька в клетку.
— По приказу Эрика, — отозвался он.
— Я была его приказом? — удивлённо приподняла брови, наблюдая за тем, как парень опёрся о косяк двери, будто прикидывая в голове количество информации, что может мне выдать.
— Дело не в тебе. Это всё, что я могу сказать, — наконец произнёс он.
Дверь передо мной закрылась, и с каждым поворотом замка я злилась всё сильнее.
Первый…
Я не просила приводить меня на базу.
Второй…
Я не просила себе анкона.
Третий…
Я не просила даже эмоций.
А та жизнь, которая была во фракции, вполне меня устраивала. Но нет. Всего за каких-то два дня всё изменилось. И я сама не понимала, что ещё могло произойти, будто шла в темноте, руками нащупывая опору вокруг и опасаясь наступить на очередную мину.
Ещё в школе я ненавидела, когда всё шло не по плану. Пока одноклассники могли не выучить уроки, положившись на удачу и импровизацию, я делала домашнее задание, порой, и до поздней ночи. Пока они делали что-то друг для друга, я всё выполняла одна. Ненавидела полагаться на других и точно была уверена только в самой себе.
И сейчас мне крайне не хватало хоть какой-то уверенности. Правда, одна была — таймер на руке. Чёртово время, которое слишком точно отмеряло оставшийся срок. Лишь оно казалось сейчас чем-то определённым.
Я обессиленно упала на кровать, ощущая, как удушающие слёзы уже скапливаются в уголках глаз.
— Быть такого не может, — прошептала я, смахивая со щеки пробежавшую слезу.
Влажные пальцы блестели от падающего с потолка света, а я ошарашено смотрела на них с таким недоверием, будто это была звёздная пыль. Хоть именно в неё я бы поверила сейчас куда больше. Я не плакала со времён войны. И сейчас слёзы, одна за другой, бежали по щекам нескончаемыми ручейками, которые накопились за все эти годы.
Я прикрыла глаза и уткнулась в подушку, ощущая, как трясутся плечи и как из меня, будто продираясь, вырывается жалостливый стон. Внутри саднило, словно зацепили старую рану, покрытую жёсткой корочкой, и она вновь начала кровоточить.
Я не заметила, как веки потяжелели, и пелена сна накрыла обессиленное сознание.
Словно призраки прошлого передо мной проносились старые воспоминания, осевшие когда-то тяжким пеплом на сердце. Глаза отца, взрывы бомб, кровь и тела погибших, страх мамы и крик. Тот самый крик и голос сестры, которые отпечатались где-то глубоко на подкорке сознания, трансформируясь со временем в самый страшный кошмар.
Я проснулась от громкого воя сирены и резко подскочила на кровати, протирая глаза и чувствуя, как учащённо бьётся сердце.
— Спуститесь на нижний этаж. Это не учебная тревога. Повторяю… — голос из громкоговорителя всё ещё отзывался эхом, смешиваясь с пеленой отступающего сна.
Моё тело вздрогнуло, когда окно на потолке с шумом начало закрываться. Металлическая штора, чуть выше уровня стекла, стремительно отрезала меня от солнечного света и спасительного клочка голубого неба, вселяя в сердце настоящий ужас.
Я резко подскочила к двери, дёргая за ручку, но та ни в какую не поддавалась. Сердце всё быстрее билось, распаляя старые кошмары, которые сейчас ощущались в сто крат острее. Глаза испугано бегали по комнате, которая медленно погружалась в полный мрак, в поисках хоть чего-то, что могло бы меня спасти.
Голос дикторши повторил всё ещё раз и затих. Лишь приглушённый вой сирены забирался точно в самую душу, ещё сильнее разжигая панику. Я медленно осела на пол, притянув колени к груди, и задрожала, чувствуя, как по щекам вновь бегут ручейки слёз. Мой кошмарный сон словно выбрался наружу, становясь таким осязаемым и реальным. Я была заперта, потеряна, напугана. Как тогда, двенадцать лет назад.
Я была одна. Я вновь осталась одна.
Глава 18. Эрик
Кожа на щеке горела. Но этот жар был несравним с тем, что кипел внутри.
Впервые за многие годы кто-то смел разговаривать со мной так.
Впервые за многие годы кто-то ударил, и я не мог на это ответить.
Впервые за многие годы кто-то шёл против моего слова снова и снова.
Нея Росс будто была послана судьбой для проверки моего терпения. Она выводила из себя одним лишь взглядом, обнажая во мне всё новые грани злости, которые даже я до этого не знал.
Моё самообладание не то чтобы трещало по швам, оно пошло гигантскими разломами, лопаясь и падая на пол, попутно превращаясь в пыль. Казалось, войди в тот миг в комнату какой-нибудь Фридрих, — от него бы не осталось и мокрого места.
Я тяжело дышал и молча буравил стену перед собой. Уровень моего доверия к этой девчонке не увеличился ни на йоту, но её реакция меня удивила.
Мой взгляд метнулся к столу, где ещё несколько секунд назад сидела Нея. Стоило признать, что в моём разговоре с ней дипломатией и не веяло. Но я достиг цели — вывел на эмоции, только ожидал менее бурной реакции. И либо Нея Росс стойкий орешек, либо действительно не знала о том, что Апфера в её организме не так уж и много. В любом случае с неё нельзя было пока что спускать глаз.
Нервная привычка из детства вновь давала о себе знать, как и в любой стрессовой ситуации, — я сжимал и расслаблял кулак, стараясь прийти в норму. Какой бы ни была эта норма.
Я усмехнулся, медленно качая головой и сжимая губы. С каким бы холодным расчётом ни подходил, чтобы использовать Нею в своих целях, стоило признать — она меня удивляла. Стойкостью, решительностью и тем огнём, который вспыхивал в глазах.
Тяжело выдохнув, оттолкнул руками стол, отчего тот слегка отъехал по полу с мерзким скрежетом. Я медленно развернулся к двери и резко открыл её, угрожая сорвать с петель всю металлическую конструкцию.
Глаза Зака вонзились в меня с явным укором. На несколько секунд я остановил внимание на его руках, сжимающих плечи моего анкона, и, видимо, эмоции недовольства на моём лице были слишком явными, ведь пальцы его тут же соскользнули вниз.
— В столовую, — прорычал я, удивляясь тому, как мой голос не сотряс стены вокруг. — Оба.
Я понимал, что моя злость не поможет найти правду. Понимал, что вытащить информацию из Неи будет непросто. Она могла ничего и не знать о планах матери. Но то, что Росс способна была рассказать о своей родной фракции, уже дало бы нам огромное преимущество в осуществлении плана. Но где гарантия, что она не соврёт?
Я задумчиво взглянул на неё, рассматривая профиль. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви деревьев и падали с потолка, подсвечивая каштановые волосы девушки интересным багровым оттенком. Только сейчас заметил, насколько она была бледна на самом деле, но всё же лёгкий розовый румянец коснулся щёк, когда Нея поймала мой взгляд на себе. По всей видимости, слишком долгий и изучающий.
Что же ты скрываешь, Нея Росс?
Я сделал приглашающий жест рукой, пропуская её вперёд, и подал поднос, мысленно прокручивая все ближайшие дела. Ярость внутри уже стихла, оставив после себя лишь решительность. Я не собирался идти на поводу у этой девчонки и не доверял ей, но всегда уважал в людях смелость и стойкость.
Сегодня на базу должны были прибыть люди Эмануэля вместе с ним самим. И, зная его ненависть к семейству Росс, я заранее перестраховался, отправив Ханну с визитом на третью базу сопротивления. Хоть о её фамилии знал лишь узкий круг людей, крыса могла быть и среди них. И я уж тем более не мог подставить под такой риск Нею. Не тогда, когда на наших запястьях был одинаковый таймер. В глазах всех это выдавало бы прежде всего мою слабость. А такого я допустить не мог.
Я бросал на Нею мимолётные взгляды, стараясь подметить каждое изменение эмоций. Если она и впрямь не испытывала их ранее, то их новизна будет слишком заметна. Оуэн и Зак обсуждали дела на базе, не касаясь деликатных тем, и я вполуха слушал их, параллельно размышляя о своём.