Удар сердца. Я пригнулась, прокатившись в сторону и мигом подскочила на ноги, готовая отразить следующую атаку.
Перед глазами в тот же момент промелькнули воспоминания из детства: её каштановые прядки, смешно выбивающиеся из двух косичек, и прикосновения солнца в виде рыжеватых веснушек, оставшиеся на милом лице. Ханна улыбалась, сверкая дырками от выпавших молочных зубов, и кинулась ко мне в объятия с деревянной палкой наперевес:
— Мы их победили, Нея!
Новый удар. Выдох. И я быстро увернулась от очередного выпада. Моё тело динамично танцевало. Движения Ханны же были порывистыми, резкими и становились ещё более стремительными. Теперь она, не останавливаясь, повторяла удары один за одним. Я ловко маневрировала, прогибалась и в очередной раз увернулась, встав на носочки и сделав сальто назад.
Моё тело, истосковавшееся по движению и тренировкам, кажется, ликовало, ни на секунду не подводя. Я реагировала мгновенно, считывая наперёд каждый выпад сестры.
Моя спина выгнулась в мостике, уклоняясь в очередной раз, но в возникшей тишине так отчётливо послышался громкий стук двери. Я отвлеклась лишь на долю секунды, краем глаза замечая высокую фигуру вошедшего Эрика. А Ханна мгновенно ударила меня ногой в бок, откидывая к рингу на несколько метров назад.
Из лёгких словно выбили весь кислород, и губы нервно дёргались в попытках поймать глоток воздуха. Я тяжело приподнялась на локтях, жадно делая вдох. Перед глазами мелькали белые огоньки, полностью дезориентирующие в пространстве.
В памяти вновь вспыхнуло лицо младшей сестры, по щекам которой бежали ручейки горьких слёз от падения с велосипеда. Я успокаивала её, дуя на ранку на щеке, нежно проводила по волосам, а она всё крепче прижималась к моей груди, стараясь заглушить всхлипы…
— Ты уверен, что ставишь на Нею? — донёсся до ушей голос Зака.
— Да, — послышался короткий и уверенный ответ Эрика, отчего-то приободряющий меня, как новый заряд энергии, запущенный в организм.
Ханна вновь кинулась ко мне, и в ту же секунду я села ровно, перехватывая руками копьё за самое острие в нескольких сантиметрах от собственного лица. Её голубые глаза блестели от адреналина и злости, но в них промелькнул и испуг.
Я вновь видела в ней свою маленькую сестрёнку. Ту Ханну, которая боялась обидеть другого, гладила потерявшегося котёнка на пороге дома, носила ему молоко среди ночи. В её взгляде будто бы пронеслось всё наше детство. Со слезами, радостью, смехом.
— Откуда в тебе столько ненависти? — сорвался с губ мучивший меня вопрос.
На миг она застыла, не двигаясь и глядя прямо на меня. Я воспользовалась этой заминкой и обхватила деревянную рукоять полностью, выдёргивая копьё из её рук. Ханна упала назад от резкого толчка и попятилась, через секунду подскакивая в оборонительную стойку.
— Что я сделала тебе?! — неожиданно для себя мой голос срывался.
— Ничего! Вы не делали ничего, чтобы меня найти! — её губы скривились в горькой усмешке. — Бей.
Кажется, я оцепенела и будто приросла к полу, не в силах даже сделать вдох. Вся та боль, что отражалась на лице моей сестры, была мне так знакома, отзывалась в самом сердце. Была моей болью.
— Бей, чёрт тебя дери! — крикнула Ханна, сжимая кулаки, но уставившись куда-то в пол.
Я видела, как блестели её глаза, но уже не от злости, а от подступивших к ним слезам.
— Я не собираюсь тебя бить, — хриплым полушёпотом выдохнула я, откидывая копьё в сторону.
— Мне не нужна твоя жалость, — её голос дрогнул.
В моей груди будто бы что-то дало трещину, которая медленно разрасталась, ядовито покусывая свои уголки. И вся моя душа, тоскующая по сестре так долго, проваливалась сейчас в образовавшуюся дыру, которую я собственноручно подкармливала все эти годы.
Вся та боль и утрата, запечатанные глубоко внутри, вырывались наружу, утягивая меня в темноту. Мои пальцы сжимались, а тело пробирала лёгкая ледяная дрожь от полного осознания масштабов личного Ада, в котором я погрязла по самое горло.
По щеке Ханны побежали слёзы. Быстрым движением она вытерла их, выпрямила спину и запрокинула голову назад, стараясь сдержать остальные.
Тоска. Многолетняя тоска сжала моё сердце. Я хотела кинуться к сестре, прижать к себе, подуть на все ранки, как тогда в детстве. Только как подуть на то, что болит изнутри?
— Но ты нужна мне, — прошептала я, чувствуя, что кожу уже прожигают горькие слёзы. — И всегда была нужна. Мне и маме.
Её взгляд вновь устремился на меня. Она медленно подошла ближе, становясь практически в упор.
— Единственный человек, которому я была нужна, — это я сама. Где же вы были, когда моим другом была только собака, делившая кусок сырого мяса? И когда те ублюдки пытались продать меня на органы, гасив о моё тело сигаретные бычки? Или когда группа других уродов посчитала забавным изнасиловать меня, изрезать спину, а после оставить в горящем амбаре? Где были вы? Я же молила вас прийти!
По щекам сестры бежали слёзы, а я видела её силуэт уже как в тумане. Слова застряли в горле тошнотворным комом, падая куда-то в область солнечного сплетения и не давая дышать. А через мгновение Ханна стремительно рванула к выходу.
Хлопок двери отозвался гулким ударом в сердце, а повисшая тишина была громче любого крика. С моих же губ не сорвалось ни звука. Я стояла посреди зала, безжизненно смотря куда-то в пол, и даже не чувствовала собственный пульс. Лишь через минуту за спиной раздались шаги и ещё один хлопок двери, оставляющий меня в одиночестве собственного Ада.
Я медленно прикрыла веки, ощущая, как горят глаза от скопившихся слёз. На тело мгновенно накатила усталость, будто бы вся тренировка занимала не час, а минимум несколько дней.
То чувство вины, что и так пожирало меня, сейчас стало воистину бесконечным, сжигая всё нутро. Пальцы заледенели от ужаса, а перед глазами невольно мелькали возможные картинки, где мою маленькую сестру мучают наши соседи. Внутри меня всё дрожало, тряслось и выло, но я не могла даже сдвинуться с места, мечтая прямо здесь упасть и свернуться калачиком.
— Пойдём за мной, — неожиданно раздался голос Эрика за спиной, и я резко обернулась, ошарашено моргнув, уже полностью уверовав в своё одиночество.
— К-куда? — быстро сглотнула застрявший в горле ком.
Он прошёл к стене и поднял голову наверх, протянув руки к потолку. Только сейчас я увидела люк, который не замечала всё это время. Эрик ловко распахнул его, а я подошла ближе, глубоко вдыхая свежесть, которая мгновенно проникла в зал, разбавляя спёртый воздух.
Клочок голубого неба казался небывало ярким и манящим без преграды в виде окна. Я неотрывно смотрела на него, словно на жизненно-необходимый свет в конце тоннеля. Ветви деревьев задрожали, а до слуха моментально донеслась песня ветра и шелест листьев. Воздух будоражил и был такой вкусный. Я заворожённо глядела наверх, не замечая яркого солнца, слепящего сквозь листву.
Эрик сделал шаг ближе, заставляя оторваться от лицезрения возможной свободы. Я непонимающе оглянулась, боясь сделать хоть какое-то предположение и тайно мечтая стать ближе к этому кусочку неба.
И стоило только подумать об этом, как Эрик нагнулся, схватив меня за бёдра, и приподнял над землёй, помогая дотянуться до края образовавшейся в потолке дыры.
— Вылезай, — бросил он, а меня и не нужно было просить дважды.
Я моментально схватилась за края, подтянулась на руках и вылезла наружу. Через пару секунд Эрик ловко выбрался следом за мной и протянул руку, встав на ноги. Всё ещё недоумевая от поведения своего анкона, я недоверчиво приняла его помощь.
— Зачем мы здесь? — вполголоса произнесла я, будто боясь нарушить уединение этого места, и оглянулась по сторонам.
Вокруг тайного выхода с базы простирался бесконечный лес. Сотни деревьев с широкими стволами стояли друг к другу так плотно, будто охраняли люк от любого чужака, осмелившегося сунуться слишком близко. После недельного заточения под землёй свежий воздух пьянил, наполняя лёгкие, отчего голова даже слегка закружилась.