— Какой же ты идиот, Эрик Темпор, — проговорила она по слогам моё имя, и в эту секунду по спине моей пробежал отрезвляющий холодок.
Её зрачки расширились до огромных размеров, практически полностью заполняя собой оливковую радужку. Нея провела ледяным пальчиком по моей груди, а я резко поймал её за подбородок, заставляя смотреть в лицо.
— Ты пила алкоголь? — произнёс я, ощущая, как бурлящая внутри кровь стала настоящей лавой, и уже далеко не от желания.
— Именно, — очаровательно улыбнулась она в ответ. — Ваша общая подстилка подсунула. Видимо, поняла, что ты хочешь меня, а не её.
Я быстро глянул на барную стойку, за которой всё ещё сидела Леона, флиртуя с одним из парней. Женские пальчики крепко сжимали высокий бокал с оранжевым коктейлем, очень похожим на апельсиновый сок, который каждое утро пила Нея.
— Леона? — грозно нахмурился я в ответ, высказывая догадку.
— Как же быстро ты понял. Неужели ты с ней тоже спал? Ох, милый, не разочаровывай меня.
Её голос звучал уже еле слышно. Она качнулась, а я вновь удержал её, притягивая к себе практически безвольное тело.
— Эрик… — выдохнула она, начиная дрожать.
— Я здесь, — произнёс я, бегая глазами по залу в поисках Зака.
Её руки стали ещё холоднее. Нея уткнулась мне в плечо, крепко сжимая пальцами джемпер. Я слишком хорошо знал, какие последствия бывают у тех, кто делал хоть глоток алкоголя, некогда принимая Апфер. И ни одного из возможных исходов не пожелал бы сейчас ей.
Невольно в голове пролетели недавние слова Ханны, и, впервые за всё время, до меня дошло осознание того, что в момент, когда на наших запястьях закончится время, умрёт Нея. Все эти дни я думал о том, как осуществить план, опасался не успеть достигнуть желаемой цели. И совершенно забыл, каково это на самом деле, когда от тебя кто-то зависит.
— Мы сейчас отсюда уйдём. Просто иди. Иначе я понесу тебя на руках, — уверенно произнёс я, а она активно закивала в ответ.
Я взял дрожащую ладонь Неи и повел её к выходу из Бара, ощущая, как крепко она вцепилась в мою руку.
В памяти всплывали обрывки тех похожих случаев, о которых я слышал или которые видел лично. Прокручивал все возможные варианты, но единственная мысль овладела мной без остатка: «Я должен во что бы то ни стало спасти Нею Росс».
Мы вышли в коридор. Я огляделся по сторонам, впервые отпуская её руку. Зака нигде не было видно, а я знал лишь базовый набор действий оказания первой помощи.
— Нет, я не хочу! Эрик, пожалуйста, — послышался за спиной срывающийся нервный голос, и я резко обернулся, застывая от открывшейся картины.
Алые капли крови тянулись по коридору тоненькой дорожкой по всему маршруту нашего пути. Нея дрожала, как листок на ветру, что есть силы сжимая в руке нож. По щекам бежали слёзы, и она истерично качала головой, умоляя меня и продолжая шептать:
— Пожалуйста… Нет…
— Тише, — произнёс я, делая шаг ближе.
Она резко попятилась, разжимая лезвие в руке, и взяла нож за рукоять. Я сглотнул ком в горле, стараясь не выказывать волнение и не пугать её. Вновь приблизился, а Нея резко провела лезвием по коже, оставляя неглубокий порез, и ещё один. Кровь стремительно побежала по бледной коже, стекая на пол.
— Эрик… Я не хочу… этого делать. Прошу тебя. Не хочу… Я не хочу себя убивать…
Слова были еле различимы сквозь душившие её всхлипы. В одну секунду я оказался перед ней, выхватывая нож из руки и прижимая девушку к себе. Она заплакала навзрыд, сжимая мою футболку в попытках удержаться на ногах.
— Эрик? Что с ней? — послышался обеспокоенный голос Оуэна за спиной.
— Алкоголь. Срочно нужен Зак.
— Понял, — коротко бросил друг и тут же растворился в толпе Бара.
Недолго думая, я подхватил её на руки и понёс в лабораторию.
— Нея, — позвал я, дожидаясь, пока её глаза не сфокусируются на мне. — Говори со мной.
— Мне очень страшно, — еле слышно прошептала она. — А если я не хочу с тобой разговаривать? Ты же бросил меня на три дня.
— Больше не брошу, — ответил я, чувствуя, как слабеет хватка ладошек на шее. — Давай поговорим о том, почему ты не хочешь со мной разговаривать.
— Мы же уже решили, что ты самодовольный индюк, — проговорила она, утыкаясь носом в моё плечо.
— Заносчивый кретин, — поправил я и, встретив её непонимающий взгляд, пояснил: — Ты говорила, что я заносчивый кретин.
Одним ударом ноги я распахнул дверь лаборатории, занося Нею внутрь. Прохладный хлорированный запах мгновенно ударил в нос. Я аккуратно положил девушку на стол и подошёл к шкафчикам, перебирая препараты.
Первый, второй, третий… Разноцветные пузырьки мелькали перед глазами, и наконец я схватил один из них, заприметив нужное название. Ловкими движениями я вскрыл упаковку. Достав из ящика шприц, вставил иглу в мягкую подушечку крышки, вытягивая содержимое.
Сзади послышался громкий шум, и я резко обернулся. Лишь благодаря хорошей реакции успел подхватить падающую со стола девушку. Ледяные пальцы уже сжимали хирургический скальпель, и я ловко выхватил его, откидывая подальше в сторону.
Нею трясло. Она раскрыла рот, чтобы попытаться сделать вдох, но испуганно обернулась ко мне, мотая головой и шевеля губами как рыба, выброшенная на берег.
— Дышать… сложно… дышать…
Я молча обнажил по локоть её руку, которую она не успела порезать, и сосредоточенно провёл пальцами по коже, выискивая вену.
— Что… Что ты делаешь? — в её глазах застыл страх.
— Мне нужно, чтобы ты сжала кулак, — лишь ответил я, завязывая жгут выше.
Она истерично замотала головой, царапала стол и вырывалась, пытаясь отползти назад, подальше от моих рук.
— Нет… нет… Только не уколы… Нет…
— Нея, — спокойно произнёс я, взяв её за запястье.
Она вздрогнула и впилась в моё лицо сумасшедшим взглядом, но больше не отдалялась.
— Смотри на меня, — понизил голос я, мягко проводя проспиртованной салфеткой по коже.
Она тяжело сглотнула ком в горле и, кажется, впервые моргнула. Рука ощутимо расслабилась, и я лишь на мгновение опустил взор, вводя иглу в вену.
По бледной коже побежали слёзы, но Нея уже не дрожала, неотрывно следя лишь за моими глазами. Я медленно надавливал на поршень, вводя лекарство в кровь.
Первая стадия отравления организма, с которым хоть отдалённо можно было сравнить этот приступ, была практически позади. В этот момент человек впадает в панику, все чувства становятся острыми, а страхи — слишком осязаемыми. Впервые в голове проскальзывает мысль о самоубийстве, о боли, о наслаждении от собственных страданий. Никто до сих пор так и не смог объяснить, почему люди, принимающие Апфер, от алкоголя жаждут покончить с собой. Возможно, разгадка кроется в чувствах, в желании познать самые опасные их грани.
Я видел подобные случаи десятки раз, часто слышал о них и от других баз. Но на нашей — не позволял даже произойти чему-то подобному, иначе провинившиеся попросту изгонялись. Сейчас же впервые я действительно испугался за человека и познал страх того, кто переживал весь этот кошмар. И только потому, что это была она.
Нея застыла, глядя мне за спину. Я сжал губы, вытаскивая иглу из её вены, и прижал салфетку к сгибу локтя.
— Эрик, — прошептала она. — Они сзади тебя.
Я не обернулся, продолжая следить за ней, понимая, что началась вторая стадия. Именно во время неё человека преследуют галлюцинации и навязчивая тяга к самоубийству, которая на первой только даёт о себе знать. И именно во время неё большая часть людей погибает.
Быстрым взглядом я оценил обстановку вокруг, замечая около десятка острых предметов, которые, при желании, можно было использовать во вред.
«И где же носит этого Зака?!»
— Эрик, я должна их остановить, — Нея резко села на столе.
— Смотри на меня, — произнёс я.
Она не реагировала, впившись взглядом куда-то в пространство. Я вновь приподнял её подбородок, заставляя обратить внимание на меня, и произнёс уже мягче, так, как не говорил, кажется, уже многие годы: