Эрик! Это был он.
Я вновь ускользнула во тьму.
Тело ломило от боли, дыхание спёрло. Лёгкие горели огнём от того, как я задыхалась, повторяя в который раз один и тот же приём, который сегодня почему-то не получался.
— Если ты покалечишь всю личную охрану, у меня будет к ним много вопросов, — раздался за спиной голос матери.
Я обернулась, жестом останавливая очередной спарринг. Офицеры отошли, оставляя нас наедине.
— Ну ты ведь сама хотела, чтобы я тренировалась до тех пор, пока не смогу победить всех, — ответила я, когда она подошла ближе.
Уголки её губ еле заметно приподнялись, и мама потянулась к волосам, собрав высокий хвост.
— Потренируемся? — усмехнулась я, наблюдая за её движениями.
— Чтобы ты уложила на лопатки и главу фракции на глазах офицеров? Нет, благодарю, — улыбнулась она в ответ.
— Вы так рано вернулись. Что-то пошло не так? — продолжила я, взяв в руки бутылочку воды и всё ещё пытаясь восстановить дыхание.
Лицо Алианы оставалось всё таким же спокойным, и лишь на мгновение между бровями появилась хмурая складочка.
— Очередное нападение сопротивления, — задумчиво ответила она, переводя взгляд на офицеров. — Необходимо будет усилить твою охрану. Эти парни никуда не годятся…
По телу промчалась острая боль, которая слишком резко вытолкнула меня из царства грёз. Я распахнула глаза, ощущая, как быстро бьётся моё сердце, и заморгала, делая жадный глоток воздуха.
Кожа ныла и горела огнём. Я подняла руки, но так и не смогла разглядеть время, замечая плотные бинты, тянущиеся от локтей к запястьям. Но и без цифр прекрасно понимала, что это значит и сколько дней на счету.
Тридцать два.
Реальность вмиг обрушилась на меня, возвращая полное осознание всего произошедшего. Страх вновь подобрался близко к сердцу, сжимая его всё крепче. Пальцы похолодели, и я с ужасом посмотрела вверх.
Перед глазами пролетело всё. Клуб. Леона. Алкоголь. Танец. Боль. Эрик…
— Эрик, — прошептала я, выдыхая его имя, и сейчас именно оно казалось чем-то безопасным.
Мягкий свет луны падал из окна, которое было слегка приоткрыто и пропускало в комнату свежий воздух. Я заморгала, пытаясь оглядеться по сторонам и различить силуэты.
— Я здесь, — неожиданно раздался мужской голос.
Я вздрогнула и повернула голову, стараясь привыкнуть к окружающей темноте. Но даже сквозь неё был виден его тяжёлый взгляд, который будто пронизывал до самой души, забираясь внутрь. Мне вновь было нечем дышать.
Эрик сидел в кресле, закинув ногу на ногу и поднеся пальцы к подбородку. Лунный свет холодными тенями очертил его лицо, отчего оно казалось ещё более хмурым.
— Прошли сутки? — я сглотнула подбежавший к горлу ком и приподнялась на локтях в попытках сесть.
— Да.
— Всё это время ты был здесь?
— Да.
— Почему? — мой голос дрогнул.
— Я обещал, что не оставлю тебя.
Его голос казался бархатным полушёпотом во тьме, так контрастируя с суровым лицом. Но от его слов по всей коже побежали взволнованные мурашки.
Сил всё ещё было мало, и я вновь упала на подушки, совершая очередную тщетную попытку подняться. Эрик молча встал, подошёл к кровати и наклонился. Широкие ладони обхватили мою талию, а мои руки тут же обвили его шею. Он приподнял меня чуть выше, прислоняя спиной к стене, но не отдалился.
— Так нормально? — произнёс Эрик ещё тише.
— Да, — прошептала я, чувствуя его дыхание на своей коже.
И в этот момент, вновь ощущая его близость, я полностью готова была забыть о том, что такое кислород.
В глазах Эрика отражался лунный свет, и я как прикованная смотрела в них, не в силах оторваться. Все страхи и боль словно отступили. Впервые за долгое время я ощущала себя в безопасности в его комнате, в его руках, которые всё ещё удерживали меня за талию.
Воспоминания прошедшей ночи обрывками всплывали в сознании. Я помнила всё слишком ярко. Но ужас больше не сжимал душу, отступил назад.
— Спасибо, — вымолвила я охрипшим голосом. — Спасибо, что был рядом.
Дверь в комнату резко распахнулась, и Эрик убрал руки, отступая от кровати. На пороге стояла моя сестра. Её глаза заинтересовано прыгали с меня на него, пока, наконец, не остановились на главе базы.
— Тебя ждёт Зак. Есть новая информация по поводу возникшей проблемы, — произнесла Ханна, и только сейчас я заметила в её руках небольшой поднос с едой.
— Хорошо, — кивнул он в ответ, направляясь к двери. — Ты…
— Я останусь с ней, — опередила его сестра, вновь вернув взгляд на меня.
Мои пальцы заледенели от волнения, а сердце вновь слишком быстро забилось в груди.
Эрик вышел за дверь, и Ханна потянулась к стене, включая приглушённый свет. Только сейчас я заметила, что комната была раза в два больше моей. Но моё внимание было полностью приковано к сестре, которая молча подошла ближе, поставив на тумбочку поднос с едой.
Аромат супа долетел до меня, заставляя живот заурчать от голода. А два кокосовых печенья казались сейчас подарком богов. Я было потянулась к тарелке, но руки обессилено упали вниз.
— Ты поможешь мне? — я неуверенно посмотрела на Ханну, всем нутром надеясь не услышать отказ.
Она помедлила, на мгновение сжав кулачки, но коротко кивнула и опустилась рядом. Взяв тарелку и зачерпнув ложкой немного бульона, она поднесла её ближе ко мне, а я наклонилась вперёд, выставляя ладонь, чтобы капли не упали на кровать.
Охрипшее горло, кажется, было чертовски благодарно за такой ужин, а я и не ощущала до этого, как оно саднило. С каждой ложечкой теплота окутывала меня всё сильнее, а тело набиралось сил. Я даже не могла представить, настолько сильно проголодалась.
Ханна медленно кормила меня, аккуратно поднося еду к губам. Мы молчали, и я ощущала такую дикую тягу сказать хоть что-то, но никак не могла подобрать нужные слова. Я боялась спугнуть, боялась быть отвергнутой своей сестрой. Перед глазами невольно проносились наши воспоминания, наше детство и тот сон, который был в бреду.
Наконец, расправившись с супом, она вернула тарелку на поднос. Я взяла печенье, вдыхая такой полюбившийся аромат.
Сердце стучало так быстро, так громко, что казалось, его удары слышны даже во фракциях. Я знала, что нужно сказать хоть что-то. Понимала, что нельзя упустить момент. Мои руки практически тряслись от волнения. Я подняла глаза на сестру, которая уже собиралась уходить.
— На, Ханна, возьми самый вкусный кусочек, — быстро выпалила я, протягивая ей одно печенье.
Сестра застыла, смотря стеклянным взглядом куда-то в стену, и тусклый свет выхватил блеск от подбежавших вмиг слёз. Моё сердце уже не вырывалось, а будто замерло вместе с ней.
Несколько секунд показались мучительной вечностью. Но вот Ханна порывисто обернулась, потянулась вперёд и обхватила меня, заключая в объятия. Печенье упало на постель, а я зарылась пальцами в мягкие локоны сестры, которые даже спустя столько лет пахли так знакомо.
Её тело дрожало. И я ощутила, как по моим щекам вновь побежали слёзы. Удивительно, что за последнюю неделю я плакала уже больше, чем за все двенадцать лет.
Я сжала руки за её спиной и прижимала так сильно, будто боялась, что она сейчас выскользнет, убежит, растает.
— Не бросай меня… Пожалуйста… Не бросай меня, Нея… — послышался её рваный голос.
Я ещё крепче обняла сестру, ощущая, как бешено бьются наши сердца в унисон, как горячие слёзы обжигают кожу. А перед глазами пролетело детство, каждый его отрывок, неразрывно связывающий нас вместе.
— Я ненавижу это время на ваших запястьях… Ненавижу… Я не могу снова потерять тебя, Нея…
Ханна дрожала, а я на миг отстранилась, заглядывая в заплаканное лицо.
— Я сделаю всё, чтобы выжить! Я буду рядом с тобой, обещаю!