— Это приказ? — она вздёрнула брови, а в голосе вновь послышались возмущённые нотки.
— Просьба, — я сделал шаг ближе, приподнимая её подбородок и проводя большим пальцем по полной губе. — Настоятельная.
Не дожидаясь ответа, я резко отдёрнул руку и направился к выходу.
— И рассмотри предложение остаться в моей комнате ещё раз. Может быть, тогда сможешь выспаться, — с усмешкой бросил я.
— Если захочешь сладко спать, сам ко мне придёшь, Темпор, — послышался незамедлительный ответ.
И если бы не ожидающий меня ворох проблем, я бы в ту же секунду вернулся к этой наглой девчонке, чтобы выбить из неё к чертям всю дерзость.
Коридоры базы были уже более многолюдны, и мимо меня то и дело пробегали её жители. Всем было известно о прибывших гостях. Так же, как и о случившемся, ведь сплетни о взрыве разнеслись за эти дни довольно быстро.
— Эрик, — послышался оклик за спиной.
Я обернулся, не сбавляя шаг, и кивнул подошедшему Оуэну.
— А где Златовласка? — нахмурился он.
— Зак должен встречать их группу, — ответил я, мысленно усмехнувшись очередному прозвищу.
— Какие наши дальнейшие действия?
— Прежде всего выясним, что именно там произошло. Осуществлять вылазку в третью фракцию после такого — чистое самоубийство. С другой стороны… — я остановился, задумавшись, и взглянул на друга. — С другой стороны они точно не ожидают такой наглости, если мы будем под самым их носом.
— То есть операция завтра остаётся в силе? — уточнил Оуэн, хмурясь всё сильнее.
— Мы…
— Эрик, — Зак перебил меня, подходя ближе и обеспокоенно поглядывая на планшет. — Ты должен это увидеть.
— Это может подождать пару часов? — перебил его я.
— Эм… В целом, да, — пожал плечами Зак, заводя руки за спину.
— Присмотри за Ханной и Неей. Эмануэль не должен увидеть её, а тем более их обеих вместе, — кивнул я ему и вновь обернулся к другу. — Оуэн, держи Фридриха подальше. Разведайте обстановку вокруг третьей фракции: где солдаты, кого именно ищут, какие ориентиры и прочее.
— Будет сделано… и, Эрик, — Оуэн вновь насупился, скрестив руки на груди, и понизил голос. — Фракции собираются объявить награду за информацию о нахождении Неи Росс.
— Твою… — начал Зак.
— Кто об этом знает? — тяжело выдохнул я, сжимая челюсти.
— На базе пока лишь мы. Но ты прекрасно знаешь, насколько быстро расползаются слухи. Люди уже давно начали проводить параллель и шептаться. А если фракции действительно решатся на такой шаг — все всё сразу поймут, — тихо ответил он.
Я вздохнул, быстрым жестом проводя ладонью по волосам, и уставился на стену, обдумывая полученную информацию. Меньше всего мне нужно было сейчас разбираться с проблемами и последствиями пропажи дочери Алианы Росс. Тем более, если вскроется, что она мой анкон…
— Эмануэлю известно о пропаже Неи? — задумчиво протянул Зак.
— Пока нет. У его базы нет таких связей внутри фракций. Но если Ордо объявит награду…
— Значит, мы сделаем всё, чтобы он её не нашёл, — бросил я, пресекая дальнейшие размышления.
Одна лишь мысль о том, что мог сделать Эмануэль с Неей только потому, что она дочь Алианы, пробуждала во мне ярость.
— Идите, — кивнул я, резко разворачиваясь в сторону Штаба.
Стоило отворить дверь, как пара знакомых серо-зелёных глаз остро впилась в меня. Я медленно прошёл вглубь, а Эмануэль, так же неспешно, поднялся с кресла, глядя на меня в упор. Его высокая фигура могла показаться даже грозной в полумраке Штаба. Казалось, ничто не выдавало его нервозности: брови сведены в одну линию, волосы аккуратно зачёсаны назад, а одежда идеально выглажена, как и всегда.
— Эрик. Я рад тебя видеть, — кивнул он.
— Ты, наконец, захотел встретиться и поговорить, — на моих губах застыла вежливая полуулыбка.
Я спокойно сел за стол, жестом позволяя Эмануэлю занять прежнее место.
— Захотел. Ты знаешь меня, Эрик, — начал он. — И понимаешь, что я не позволил бы себе поступить настолько глупо.
Нарочито скучающе я взял лежащий на столе карандаш и начал крутить его в руках. Эмануэль отвлёкся на этот жест, сбиваясь с мысли, а вся напускная уверенность начала испаряться.
— Так расскажи мне, — исподлобья взглянул я на него, откидываясь на спинку стула. — Что же произошло во время операции?
— Я не знаю, — тяжело выдохнул он, качая головой. — Мы лишь наблюдали за третьей фракцией, следили за сменой караула, фиксировали время поставок Апфера. Подъезжающий с другой стороны поезд мы не ожидали. Но он практически поравнялся со стеной, когда произошёл взрыв.
— Ты знал, что Алиана будет проезжать в этот момент?
— Да. Мы сидели в засаде и не высовывались. И ожидали, что поезд будет выезжать из-за стен, а не наоборот.
Я приподнял брови, медленно наклоняя голову вбок и окидывая его скептическим взглядом.
— Да брось, Эрик. Ты лучше всех знаешь, как я хочу убить эту дрянь. Но стал бы я рисковать всем планом и подставлять своих парней? — Эмануэль выходил из себя, полностью обнажая истинные эмоции, что и было мне на руку.
— Ты мне скажи, — пожал я плечами. — Стал бы?
— Нет, — сквозь зубы прорычал он.
— Но кто-то хотел подставить тебя. Ты ведь это понимаешь? — мой тон звучал спокойно и угрожающе тихо.
— Понимаю, — он откинулся на спинку.
— Кто знает о нашей операции завтра?
— Мои парни. И Катарина.
— Ты веришь ей? — продолжил я, уже не отрывая от него цепкого взгляда.
В ответ он лишь поджал губы, отрицательно качая головой.
— В нашем плане будет небольшое изменение, — я выдержал паузу, следя за его реакцией. — Вместо того, чтобы проникнуть в третью фракцию по первоначальной задумке, мы временно захватим один из поездов.
Эмануэль напряжённо сощурился, медленно выпрямляясь. А я чётко осознавал одну вещь: нам с Неей стоит побеседовать о её родной базе ещё раз.
Глава 28. Нея
Обрывки прошлого стремительно проносились перед глазами. Я намеренно ворошила память, стараясь выудить те самые ниточки, которые могли бы объяснить мне происходящее вокруг.
Иронично, что мама посвящала меня в дела фракции, но до этого самого момента я и не пыталась вспомнить хоть что-то. Сейчас же каждое её действие, каждое сказанное слово или решение принимали совершенно другой оттенок. Хотя, скорее, это у меня появился шанс взглянуть на всё с иной стороны. И, кажется, что я не замечала многого слишком долго.
Эмоции бурлили внутри, раскрываясь новыми гранями и помогая иначе оценить такие привычные вещи. Только сняв с глаз пелену действия Апфера, я действительно начала осознавать, насколько были важны чувства и насколько трусливо вели себя люди, пряча их за маской безразличия.
Я была ещё ребёнком, когда мне сделали первый укол. Было страшно. Всё тело трясло только от одного вида иглы, но Анжелин успокаивающе гладила мою руку, старалась приободрить. С того момента я даже не заметила каких-то видимых изменений и метаморфоз, просто большая часть мира, некогда важная и существенная, стала отныне попросту безразлична.
Мир, лишённый эмоций и чувств, тогда стал казаться правильным. Стал тем, что люди ценили, тем, что стремились укоренить. Хоть первоначальной целью Апфера было избавить от боли и временно остановить таймеры. Но так почему же до сих пор фракции не отказались от него, спустя целых двенадцать лет? Неужели человечеству так нравится убегать от собственных слабостей и того, что может ранить? Неужели так проще и легче? Ведь чтобы встать лицом к себе настоящему, чтобы увидеть неприкрытые эмоции и ощутить их, нужна смелость. Смелость, прежде всего, перед самим собой.
Мне было нелегко. Да, пожалуй, встретиться с настоящей Неей Росс было тем ещё испытанием. До запуска времени на запястье я искренне верила, что боюсь, пожалуй, только некоторых вещей. Например, уколов, воспоминаний, потери матери. Сейчас же, кажется, что страх поджидал меня практически за каждым углом. Я боялась всего вокруг, но прежде — саму себя и ту реальность, которую не замечала до этого.