Я обхватила пальцами кружку, задумчиво рассматривая еле заметные завитки пара, поднимающиеся от горячего кофе. Ещё тринадцать дней назад я не пила его вообще, сейчас же уже и не представляла утро без бодрящего напитка. Было дело в аромате или самом вкусе — не знаю, но не зря люди раньше частенько сравнивали его с наркотиком.
Взгляд невольно упал на запястье, прикрытое тонкой тканью серого джемпера. Всего каких-то тридцать дней отделяло меня от неминуемой погибели. И всего за каких-то тринадцать дней моя жизнь, принципы, взгляды — всё развернулось на сто восемьдесят градусов. Ещё неделю назад мне должны были вколоть очередную дозу Апфера. Если бы не настойчивость матери, чтобы я пошла к Анжелин раньше срока.
Я резко выпрямилась и нахмурилась от возникшего в голове смутного воспоминания о том, как противилась когда-то Алиана главам первой фракции. Тогда Лой Нова, отец Эдиты, предложил увеличить частоту уколов или вообще создать что-то новое, более сильное.
— Двойная доза Апфера — это чистой воды убийство. Организм человека не готов вынести такой нагрузки, — возмущалась мама.
Её слова поддержали Мирон и Хлоя, а также Густав, из-за чего идея Лоя была отклонена.
Внезапно на меня накатило полное осознание того, что перед поездками именно она настаивала на том, чтобы мне заранее вкалывали Апфер. Я ещё раз прокрутила её слова в голове, а колючие мурашки тут же пробежались по коже.
«Почему я не вспоминала об этом тогда?»
Ведь мама знала, какой это риск. Вот только даже Густав и Ноэ не удивились такому факту.
Мысли сумбурно метались в голове, но я хорошо осознавала, что она никогда не желала мне зла. Значит, такое решение было продиктовано чем-то другим.
Я сильнее сжала кружку и, кажется, только сейчас ощутила, насколько она была горячей. Реальность в ту же секунду вернулась, заставляя осмотреться и часто заморгать, выбираясь из оков собственных рассуждений.
— Не помешаю? — я обернулась на мужской голос, замечая Оуэна с подносом в руках.
— А, нет-нет. Конечно нет, — неловко улыбнулась я.
— О чём задумалась?
— О том, как кардинально изменилась моя жизнь за какие-то две недели, — губы тронула грустная усмешка.
— Это верно, — слегка улыбнулся он.
— А как ты попал в сопротивление?
Лицо Оуэна вмиг переменилось. Брови приподнялись, выдавая удивление от неожиданного вопроса. Но через секунду черты вновь разгладились, возвращая прежнее добродушие.
— Мне было шестнадцать, когда я потерял всё. И единственное, о чём я мог думать, — это месть всякому, кто был на противоположной стороне. Тогда же мне и встретились Эмануэль и Фридрих. Потом уже я познакомился с Эриком и решил обосноваться здесь, — на несколько секунд он замолчал, будто обдумывая дальнейшие слова. — Знаешь, зачастую я задумывался о том, что без чувств было бы намного проще. Как минимум, без душевной боли.
В памяти мгновенно вспыхнули слова Ханны о том, что произошло с его сестрой и племянниками. Я напряглась, но промолчала, стараясь не выдать, что знаю о трагедии. Да и сама не понимала, какие слова здесь могут помочь.
— Но ведь боль важна, — наконец выдохнула я. — Она притупляется, становится жизненным фоном. Но знаешь, в тот момент, когда я увидела Ханну вновь, внутри будто пробудилось абсолютно всё, что было похоронено двенадцать лет. И эта боль уже казалась гораздо сильнее первоначальной.
Я замолчала, а Оуэн задумчиво смотрел на меня, так и не притронувшись к стоявшему перед ним кофе. Мой взгляд невольно упал на поднос, замечая любимые кокосовые печенья.
— Скажи, — вновь начала я, стараясь уйти от неприятной темы. — Почему ты постоянно крутишь в руках игральные кости?
Он довольно улыбнулся и полез в карман, чтобы достать те самые кубики.
— У моего отца было своё казино. Его убили, когда я был ещё мальчишкой. Но весь его бизнес начинался именно с них.
Оуэн задумчиво покрутил в руках свой талисман и сжал губы, будто вновь погрузившись в далёкие воспоминания.
— Когда-то отец отдал их мне со словами: «Если ты не знаешь, какое решение принять, — подбрось кубики. И в момент, когда они ещё не упадут, ты уже будешь знать ответ».
— Жаль у меня нет таких кубиков, — грустно улыбнулась я. — Особенно, когда я не знаю, какой выбор верный.
— Возьми, — Оуэн протянул мне свой талисман.
— Нет-нет. Я не могу, — отрицательной замотала головой я.
— Возьми. Вернёшь, когда сделаешь выбор, — улыбнулся он, вкладывая их в мою ладонь.
Я застыла и закусила губу, гипнотизируя кости, всё ещё хранившие тепло рук своего владельца.
— Оставь нас, — неожиданно раздался голос Эрика совсем близко.
Моё тело еле заметно вздрогнуло, и я резко подняла взгляд на анкона, который выжидающе стоял рядом с другом.
— Конечно, — спокойно ответил Оуэн, вставая из-за стола и забирая поднос.
— Это тоже оставь, — бросил Эрик, выхватывая у него тарелку с кокосовым печеньем и ставя его прямо передо мной.
— Но как же… — пролепетала я.
— Он терпеть не может кокосовое печенье, — перебил меня Эрик, подвинув тарелку ещё ближе.
Сладкий аромат мгновенно пленил всё внимание, и во рту невольно собрались слюнки. Я хотела поблагодарить Оуэна, который оказывается принёс их для меня, но парень уже удалялся прочь из столовой, оставив нас с Эриком наедине.
Я поймала на себе острый взгляд и напряжённо выпрямилась, опуская руки на колени и сжимая их, отчего-то ощущая лёгкое волнение. Пальцами крепче стиснула кубики и задержала дыхание, вздёрнув подбородок.
Эрик хмыкнул, подавшись вперёд и медленно наклонил голову.
— О чём ты хотел поговорить? — пробормотала я, не выдерживая нагнетающего молчания.
— Думаю, ты догадываешься, — бархатный голос прозвучал довольно мягко.
— Про мою маму, — кивнула я, потупив взгляд.
Эрик не давил на меня всё это время, и я даже была за это благодарна. Но именно сейчас внутри всё тоскливо сжалось от осознания того, что рано или поздно мне всё же придётся принять сторону. И это было неизбежно.
— Верно.
— Что ты хочешь от меня? — я вновь посмотрела ему в лицо.
Сердце пропустило удар, стоило утренним воспоминаниям яркой вспышкой пронестись в сознании. Я сглотнула ком в горле, искренне стараясь не выказывать волнения.
— Правды. О планах, о фракции. То, что знаешь.
— Откуда мне знать, что ты не используешь меня? Осуществишь свой план, и мы погибнем по истечению времени.
Глаза Эрика опасно блеснули, а челюсти сжались, стоило мне произнести эти слова. Моё дыхание казалось уже невесомым и рваным, и где-то внутри я боялась ответа, который сейчас мог последовать.
— Я понимаю тебя, — на миг он бросил взгляд в зал, но тут же вернул его ко мне. — Да, понимаю, Нея.
Он говорил спокойно, без доли усмешки или наглости, которые сквозили в нашем похожем разговоре в лаборатории ещё неделю назад.
— Потому что когда-то у меня был такой же выбор, — продолжил он, а я удивлённо округлила глаза. — Я сбежал из фракции в семнадцать лет. Глава базы знал, кто я и чьим сыном являюсь.
— Ты рассказал всё? — прошептала я, ощущая хрипоту в горле.
— Только через год. И то, лишь часть. Но сейчас у нас нет столько времени, — он на несколько секунд замолчал. — Завтра вечером я вернусь с операции. И тогда хочу знать твоё решение.
— Что будет, если я скажу «нет»? — я сверлила его взглядом, стараясь угадать истинные эмоции.
— Я не стану заставлять или пытать. И никто не посмеет сделать этого.
Где-то в груди, в области солнечного сплетения, словно сжался тугой узел, давящий и заставляющий сделать глубокий вдох. Эрик встал и покинул столовую, а я всё так же сжимала в руках кубики, казавшиеся раскалёнными угольками в этот момент.