Эрик подошёл к одному из мотоциклов, сел за руль и, обернувшись ко мне, протянул единственный шлем.
— Надень, — строгим тоном скомандовал он.
— Не хочу, — пожала плечами я, перекидывая одну ногу через мотоцикл и устраиваясь за анконом.
Он поймал мой уверенный взгляд, несколько секунд напряжённо всматривался в лицо, но всё же откинул шлем и тяжело выдохнул.
— Когда-нибудь ты начнёшь меня слушаться, Росс.
— Мечтай, Темпор, — улыбнулась я, обхватив руками широкую мужскую грудь, и прижалась ближе.
Рёв мотора резко сотряс тишину пещеры. Мы только медленно выезжали со стоянки, но я уже ощутила, как нервно сжалось в тиски сердце от страха. Прикрыла веки и сделала глубокий вдох, концентрируясь на знакомом аромате Эрика, который окутывал меня в кокон безопасности. И именно от этого становилось легче.
Через несколько минут я нерешительно приоткрыла один глаз. Скорость нарастала, вокруг была темнота, и лишь яркие фары освещали нам путь. Ветер щекотал кожу, теряясь в волосах и развевая их, шепча что-то на ухо. Я вновь зажмурилась и крепче вцепилась в кожаную куртку Эрика, чувствуя, как его тёплая ладонь накрыла мою руку, слегка сжимая и вмиг вселяя необходимое спокойствие.
Мне вновь было страшно. Но вновь оттого, что рядом был именно он, страх медленной поступью ушёл в тень. Удивительно, как лишь от одного его присутствия все демоны внутри меня прятались по тёмным углам, не решаясь выйти на свет.
Ветерок неожиданно сменился на сильный порыв воздуха, который резко ударил в лицо. Я распахнула веки, но тут же сощурилась, ослеплённая ярким солнечным светом. Постепенно глаза привыкли и распахнулись от удивления.
В детстве папа часто читал нам с сестрой сказки о принцессах, о тридевятых государствах и далёких королевствах, затерянных в волшебных лесах. И каждый раз я представляла себе именно такое место, утопающее в многообразии и величии зелени. Мы неслись вперёд мимо высоких деревьев, которые будто бы расступались перед нами. Их кроны тянулись к самому небу, и казалось, что они вот-вот разрежут кучевые облака, которые так низко нависли над землёй. Яркие блики мелькали сквозь плотный ряд зелени, тянувшийся бесконечной аллеей вперёд, прокладывая нам путь. Листья уже слегка пожелтели, словно вобрав в себя частичку солнца. Небо же будто старалось слиться с общим колоритом, затянувшись туманно-жёлтой пеленой.
Постепенно пейзаж сменился, и вдалеке показались верхушки заброшенного мегаполиса. Я видела его раньше, и, кажется, что именно там проходили старые железнодорожные пути.
Царство леса и природы уже практически полностью захватило старый город, окутав его лианами и цветущей листвой. Кое-где в зданиях в окнах сохранились стёкла, отражающие сейчас предзакатный оранжевый свет. Но в основном все строения были похожи на незавершённый чертёж безумного архитектора, спроектировавшего лишь часть общей конструкции.
Эрик заехал на подземную парковку, и нас вновь окутала тьма. Наконец он заглушил мотор, и образовавшаяся тишина показалась оглушительной. Фары потухли, и я по инерции крепче сжала куртку анкона.
«Нет, так не пойдёт. Я стала ужасной трусихой».
Я услышала, как Эрик спрыгнул с мотоцикла, и ощутила, как его руки обвились вокруг моей талии, помогая встать. Схватилась за них, опасаясь отпустить хоть на мгновение, будто без этой опоры могла потеряться.
— Иди за мной, — тихо произнёс он, сплетая наши пальцы вместе.
Я не стала задавать вопросов, снова доверившись ему, и поплелась сзади, ощущая прохладный ветерок, скользящий по голым ногам.
Вокруг была сплошная тьма, и лишь через пару минут ходьбы, завернув за очередной угол, стало возможным разглядеть полуразрушенную лестницу, ведущую куда-то вверх. Эрик не отпустил мою руку даже тогда, когда очертания впереди полностью осветились проникающим в здание светом. Мы медленно пробирались наверх, иногда перепрыгивая через пару ступенек, а иногда и проходя совсем рядом с зияющими дырами в стене, от которых каждый раз замирало сердце.
Наконец на одном из пролётов Эрик прошёл на широкую площадку, залитую золотистым сиянием солнца. Свет и небо отражались от металлических балок и уцелевших стёкол здания напротив и словно погружали всё вокруг в отдельный мир вблизи небес. Цвета были настолько яркими, что я даже приоткрыла рот, любуясь мирно проплывающими розовато-оранжевыми облаками. Ветер дул со всех сторон, полностью царствуя на открытой площадке.
Эрик опёрся на одну из колонн, а я подошла ближе к самому краю, с опаской глянув вниз. От открывшейся пропасти дыхание перехватило. Голова даже слегка закружилась, отчего я резко шагнула назад.
И этот незначительный стимул страха вдруг будто бы стал контрольным выстрелом для меня, сильнее удушая и отнимая воздух. Сердце быстрее забилось в груди, словно желая вырваться на свободу. И с каждым ударом в голове вспышками мелькали обрывки недавнего прошлого: бал и время на запястье, вынужденный пробег и закрытая комната базы, встреча с Ханной и та боль, которая проснулась; накативший ужас после алкоголя и попытка изнасилования. Все эти дни судьба словно бы испытывала меня на прочность, проверяла, как много я смогу вынести и пережить.
Огромный мир казался теперь ещё больше. Словно повзрослевший ребёнок, я блуждала в нём в поисках опоры, натыкаясь на пропасть под ногами за каждым поворотом. Меня пугало уже почти всё, и было даже страшно узнать, к чему ведёт этот путь. Но жизнь ставила перед выбором, заставляла шагнуть вперёд.
Невольно в голове всплыли воспоминания и слова отца, сказанные так давно, что уже даже затерялись в памяти: «Изменения всегда приносят дискомфорт и боль. Ты что-то оставляешь позади. Делаешь шаг вперёд и растёшь как личность. Но это чревато и потерями. Ты не должна бояться их. Ты должна помнить прежде всего о себе».
Ещё пару дней назад я решилась, захотела рассказать Эрику то, что знала. И пока что это казалось наиболее оптимальным вариантом. С каждым днём, с каждой минутой, когда завеса реальности открывалась всё больше, я сильнее тянулась к свободе. Я не желала выбирать сторону, не желала кого-то предавать. Но чётко стала понимать главное: я не хочу предавать саму себя! Я хочу выбрать прежде всего себя!
Так что же я потеряю, если доверюсь Эрику и всё расскажу? Ведь именно с ним связана моя судьба, именно от него зависит моя жизнь.
Я ещё раз огляделась по сторонам, сделав глоток свежего воздуха. Было удивительно, как я не замечала всех красок, ароматов и жизни раньше. Будто бы та Нея была не мной настоящей. Сейчас же я словно заново открыла глаза на мир. Жизнь, со всей болью и радостью, отныне казалась чем-то удивительным и необычным. Тем, что хотелось узнать. Хотелось прожить.
Если два дня назад решение довериться Эрику было продиктовано скорее эмоциями и словами Зака о матери, то сейчас я действительно хотела сделать этот шаг для себя. Хотела что-то изменить. Хотела показать людям жизнь, которую они теряют.
— Во фракциях ставят опыты над людьми, — неожиданно раздался в тишине голос Эрика, отчего я вздрогнула и резко обернулась. — Апфер уже не действует так, как прежде. И всё чаще фракции решаются на более жёсткие меры, вкалывая двойные дозы или испытывая экспериментальный препарат.
— Что?! — не веря его словам, пробормотала я.
— Около полугода назад мы впервые нашли несколько трупов. Причины смерти были разные: у кого-то остановка сердца, у кого-то инсульт или что-то иное. Но у каждого в крови был новый вид Апфера. Симптомы часто похожи на приступ передоза или эпилепсии: человек падает, трясётся, может пойти пена изо рта…
— Тот солдат, — выпалила я, округлив глаза, и пояснила, замечая вопрос на лице Эрика: — Когда ещё я была в Ордо. В один из дней в столовой упал офицер. У него был какой-то приступ.