— Думаешь, твой отец не поговорил бы с тобой? Или моя мать?
— Думаю, нет, — резко оборвал он. — Они ставят опыты и сами стремятся усилить контроль. Никто и не будет нас слушать.
— Густав и мама всегда были против усиления Апфера. За это выступал Лой Нова, как и его жена, Полин.
Эрик нахмурился, обдумывая сказанные мной слова.
— Первая фракция всегда была самой радикальной, — рассуждал он вслух. — Я согласен с тобой, но сейчас переговоры будут бесполезны.
— Ты и не пробовал их вести, — с каждой минутой раздражение внутри меня скапливалось в плотный комочек злости, который уже пустил свои ядовитые корни.
— Когда? Когда трупы тех, кто некогда был в рядах сопротивления, начали всплывать в реке? Или, когда они продолжили вылавливать для опытов людей, совершая свои рейды?
— Ну, может, когда сопротивление решило подорвать поезд Хлои и Мирона? Или, когда вы зачем-то распылили дымовые шашки во Дворце во время бала?
Не собиралась этого говорить, но слова сорвались с языка куда быстрее, чем я успела их обдумать. Я мгновенно пожалела о сказанном. Даже с учётом того, что сама допускала мысль, что именно фракции сотворили подобное.
Пальцы сжались в кулак, отчего ногти впились в кожу. Но изнутри нехотя вырывались ярость и отчаяние, которые уже царапали грудную клетку. Противные эмоции отравляли, перебивая размеренное дыхание на рваные, короткие вдохи.
— Мама никогда… — начала было я, чтобы сгладить собственные слова.
— Твоя мать, Нея, несколько лет испытывала на тебе другую формулу Апфера. А ты об этом даже не догадывалась, — небрежно бросил Эрик, но в тот же момент медленно прикрыл веки.
И по ощущениям это было как удар под дых. Я отступила назад, ощущая, как земля медленно ускользает из-под ног. Его слова жалили, били разрядами тока по венам, посылая болезненные импульсы по всему организму. В голове моментально пронеслись обрывки воспоминаний, напоминающие о его пренебрежении. И я ведь знала, сталкивалась с ним уже раньше. Но только до этого момента подобное отчего-то не причиняло такую боль.
Я понимала, что сама же затеяла спор. Сама же сказала неприятные вещи. Понимала, что в его словах нет какого-либо оскорбления, способного обидеть меня. Только вот червячок сомнения уже начал медленно расти, проползая в голове тошнотворными мыслями.
Я резко развернулась и стремительно зашагала прочь в сторону комнат. Дыхание сбилось окончательно, а удары сердца отдавали в висках. К глазам уже подбежали слёзы, готовые пролиться в любую секунду. И я мысленно просила себя лишь о том, чтобы не заплакать в этом месте на виду у всех.
Мои шаги стали ещё быстрее, и через несколько минут я уже практически вбежала в комнату, захлопнув за собой дверь. Слёзы мгновенно вырвались из-под контроля, скатываясь обжигающими дорожками по разгорячённым щекам.
«Чёртов Эрик Темпор! Чёртовы анконы! Чёртово сопротивление!»
Изнутри вырывался крик. Я плакала, задыхаясь от собственных всхлипов, и всё не могла остановиться, выплёскивая накопившиеся за всё это время эмоции.
То самое чувство одиночества, которое, казалось, временно покинуло меня, вновь вернулось, ударив с новой силой. Я притянула колени к груди, уткнулась лицом в ноги и затряслась, срывая с себя весь остаточный флёр равнодушия, который всё ещё сдерживал эмоции до этого.
В этот самый миг по руке пронеслась знакомая боль, извещающая о новом сокращении времени.
Двадцать четыре.
И именно в эту секунду я совершенно не была уверена в том, что эта история может закончиться хорошо.
Глава 35
Эрик
Двадцать четыре. Двадцать три. Двадцать два. Двадцать один. Двадцать.
Я сжал кулак, проводя свободной ладонью по лицу, и опёрся о стол, скользя пронизывающим взглядом по столпившимся людям.
Голова разрывалась от той тысячи мыслей, которые крутились и спутывались, давя своей тяжестью.
Четыре дня назад мы вернулись от Катарины, где всё же заключили соглашение с Клиффом, который был не особо рад потере возможности безграничной власти.
Два дня назад вновь обнаружили труп, всплывший в этот раз совсем недалеко от нашей базы. Вид истерзанного тела был ужасающим: кожа пожелтела, глаза закатились, а все вены распухли, наполненные неизвестной чёрной жижей. Всё это подстёгивало нас ускорить выполнение плана.
Но все прошедшие дни тема, волновавшая меня куда сильнее, крутилась вокруг одной несносной девчонки — Неи Росс. Ещё в тот вечер я извинился за слова, о которых пожалел в ту же самую секунду, как произнёс. Но до сих пор, спустя практически пять суток, напряжение между нами оставалось ощутимым настолько, что, казалось, чиркни спичкой — и вспыхнувшее пламя мгновенно охватит обоих.
Как бы я ни сопротивлялся и ни спорил, она была во многом права. Например, в том, что нужный нам мир можно построить только через договорённость и согласие. В том, что кровопролитие лишь ожесточит людей вокруг. Но если даже я и пойду на соглашение, где гарантии, что оно нужно другой стороне?
Я вновь обвёл взглядом людей, которые ждали моего приказа. Впереди был один из решающих этапов, который мог привести нас к осуществлению и всего плана. И у нас попросту не было шанса на ошибку. Именно сейчас от моего решения, от моих слов зависело практически всё.
И как никогда ранее я понимал, что среди собравшихся людей вокруг есть тот, кому я не мог доверять. Всё это время я наблюдал, проверял близких соратников. Но в эту минуту должен был решить — кто истинный предатель.
Эмануэль, который видел своей целью не только освобождение эмоций, но и личную месть? Оуэн, который был со мной плечом к плечу так долго и которому я доверял всегда? Зак, сбежавший из первой фракции и не упускающий своей выгоды, когда ему удобно? Или, может быть, Ханна, которая всё это время накапливала в себе ненависть к самым близким людям?
Катарине же я был склонен доверять, несмотря на то, что именно её действия могли показаться наиболее подозрительными. Она неоднократно могла подставить всё сопротивление, если была бы тем самым предателем. Но это никогда не входило в её интересы, ведь свободу и защиту собственного ребёнка она ценила больше всего.
Проверить же все свои догадки я должен был именно на этой операции, ведь после каждая ошибка могла стать роковой.
В прошлый визит в третью фракцию, перед тем как отправиться к Катарине, мы заменили партию Апфера на наш подставной вариант. После, благодаря фальшивой чрезвычайной ситуации, подстроили всё так, что им пришлось использовать именно наши контейнеры, не тратя время на проверку. Теперь оставалось только ждать.
— Часть группы Эмануэля и моей отправятся к границе третьей фракции, другой малочисленный отряд проберётся внутрь. Задача: наблюдать за поведением людей и проверить, насколько подействовал антидот, — начал я. — Глава фракции, Алиана Росс, сейчас находится в Ордо, что значительно облегчает нашу задачу.
Я замолчал, оглядывая встревоженные лица соратников, которые волновались не меньше моего. План, к которому мы шли так долго, вот-вот должен был осуществиться, и каждый, кто находился сейчас в Штабе, ощущал на себе особенно давящую ответственность.
— На первом этапе мы наблюдаем. И если всё идёт гладко, переходим ко второму шагу. Далее действуем по тому же сценарию, как и в прошлый раз. Всем ясно?
Тишину прорезали согласные отклики, а я глубоко вдохнул воздух, выхватывая из общей толпы лицо Неи, которая с хмурым видом ковыряла ноготь. Вся её фигура выражала недовольство, которое она особо и не скрывала.
Я вновь переключил внимание на остальных, отмечая про себя, что необходимо перед вылазкой поговорить с ней. Оставлять её на базе было рискованно, и я даже мог поклясться, что ощущал странную тревогу. Но брать Нею с собой было ещё более опрометчивым поступком.