Всю ночь я думала о том, как вытащить Эрика из темницы. Всю ночь думала о том, где сейчас Ханна и как она. Всю ночь меня преследовали глаза Оуэна и отца. Через несколько часов меня ждал куб, вот только меня, кажется, это особо не заботило.
Робкий стук заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Дверь приоткрылась, и шторы взлетели от порыва ворвавшегося в комнату воздуха. Я же даже не шелохнулась, лишь перевела вымученный взгляд на мать, не пытаясь скрыть и капли эмоций. Она прошла вглубь и остановилась в нескольких шагах от меня, проводя ладонями по складкам идеально выглаженных терракотовых брюк.
— Ты, когда была маленькой, постоянно любила сидеть на холодном полу около окна, из-за чего мне и отцу всегда приходилось тебя оттуда сгонять, а потом лечить от очередной простуды, — неожиданно произнесла она. — Встань, ты можешь заболеть.
Я удивлённо приподняла бровь, так и не двигаясь с места.
— Тебя волнует, что я могу заболеть, но не волновало то, что ты испытывала на мне новую формулу Апфера? — хриплым голосом выдавила я.
— Испытывала? — на лице мамы появилось неподдельное изумление. — Что за вздор, Нея?
— Ты мне скажи, — бесстрастно произнесла я.
Она прошла к креслу и медленно опустилась, не спеша отвечать. Её спина так и оставалась идеально прямой, а грация и спокойствие, как всегда, завораживали.
— Я никогда ничего не испытывала на тебе. И никому бы не позволила сделать подобного. Ты помнишь, что в первые несколько лет у тебя часто случались панические атаки?
Я еле заметно кивнула.
— Апфер влияет на всю нервную систему человека, в какой-то степени истощает её. Он медленно действует на организм, выкачивая здоровье, и у тебя, Нея, была непереносимость одного из компонентов. В таком случае другие фракции обычно избавлялись от подобных людей. Так меньше мороки и вопросов. Я пыталась найти иной выход, и тогда Анжелин предложила альтернативу. Я доверяла ей всегда и поверила тогда, что предложенная ею формула была полностью безвредна. Она отнимала эмоции, но не воздействовала на организм так пагубно, как Апфер. Только не защищала от таймера, — на секунду она замолчала. — Оставлять тебя с чувствами в этом мире было опасно, и я действовала ради твоей безопасности. Думаю, ты и так это прекрасно понимаешь.
— Отчасти.
— Единственное, что попросила Анжелин взамен, — не спрашивать, откуда она его достаёт, — продолжала мама, вставая с кресла и скрещивая руки на груди.
— И ты не спрашивала? — с сомнением приподняла брови я.
— Нет.
— Почему, если Апфер настолько вреден, люди так спокойно используют его до сих пор? — непонимающе покачала я головой.
— Альтернативу найти сложно. Двенадцать лет назад на это не было времени. Уже после более сложные формулы приводили к куда более ужасным исходам.
— Но ты не рассказала о формуле, которая была у тебя. Хотя знала, что Апфер слабеет. Почему?
— Потому что я, как мать, хочу, чтобы ты могла чувствовать, Нея. И всегда хотела этого. У тех, кто ранее уже испытал эмоции, кто видел все краски жизни, всегда будет желание вернуться к ним. Тем более, эта формула не защищала от времени, а это и была истинная цель Апфера.
— Но не все хотят возвращаться к эмоциям, — горько усмехнулась я.
— Увы, пороки человека останутся с ним даже при отключении чувств, — она пожала плечами и подошла к окну, смотря на сад, залитый мягким светом солнца. — Без эмоций хотят жить или слабые, кто не готов их принять, или те, кому так удобнее управлять людьми, — продолжила рассуждать мама, и вновь обернулась. — Одевайся. Ты можешь проведать сестру, но в кубе обязана показать лучший результат. Я знаю, что ты это сможешь.
— Что будет с Эриком? — сорвался вопрос с моих губ.
— Он куда в большей безопасности, чем ты думаешь, — загадочно ответила мать.
— Какую игру ты ведёшь? — недоумевающе прошептала я, поднимаясь с пола.
Она усмехнулась, медленно проходя к двери, но остановилась:
— Ты же не думала, что моё соглашение с Густавом заключалось лишь в вашем с Ноэ браке? Мы знали, что Апфер слабеет, и лишь делали вид, что не замечаем возвращающихся эмоций, — ответила она и вышла за дверь, бросая напоследок: — Охрана проводит тебя к сестре.
Эрик
Раньше я считал, что темницы Ордо будут похожи на катакомбы, где за многочисленными решётками сидят заключённые в сырых камерах. Прямо как в древних замках и сказках про Средневековье. И хоть Дворец действительно походил на замок, его тюрьмы были всё же лучше.
Я привалился спиной к холодной металлической стене, не замечая дрожи, пробежавшей по телу. Из-за стеклянных дверей, рядом с которыми стояли двое охранников, возникало ощущение, что ты сидишь в огромном аквариуме. А из-за внешнего комфорта складывалось даже иллюзорное чувство свободы. Если бы не осознание, что сбежать отсюда попросту невозможно.
Чуть дальше по коридору были расположены старые камеры, в паре из которых, если бы повезло, можно было бы отыскать тайный проход в тоннели. Но, кажется, забота брата оказалась для меня сейчас изрядно лишней. Если, конечно, он не намеренно посадил меня именно сюда.
Кажется, что я уже совершенно не знал своего брата, не узнавал его. За эти годы Ноэ изменился, стал более расчётливым и холодным. И даже взгляд его напоминал непоколебимую глыбу льда, отчего казался более опасным и уверенным.
«Как он там сказал?»— задумался я, вспоминая слова.
«Она остаётся под моей защитой, как будущая жена, согласно соглашению…»— прокрутил в голове ту самую фразу, от которой еле сумел сдержать нахлынувшее раздражение к собственному брату.
Ненароком в памяти вспыхнули воспоминания о том, как в старшей школе на меня запала одна девушка — именно та, что так нравилась Ноэ.
«Что же, братец, жаль огорчать тебя в очередной раз»,— про себя усмехнулся я.
Впервые у меня не было плана. Ещё мчась к Ордо на мотоцикле, я прикидывал тысячу возможных вариантов увезти Нею и Ханну, наказать Оуэна и скрыться. Но все они пошли прахом при виде целой группы офицеров на той поляне и безжизненного тела бывшего друга.
Я на секунду прикрыл глаза, прокручивая в голове обрывки недавних воспоминаний.
Оуэн не двигался. Ханна дрожала, сжимая ладонями его руки и пытаясь прикрыть раны на груди. Серый джемпер потемнел от крови, но она уже не хлестала. Нея застыла, смотря стеклянными глазами то на офицеров, то на сестру.
У меня не было времени горевать. Не было времени объясниться и попрощаться с другом. Не было времени обдумать дальнейший план.
Обстоятельства заставляли подстраиваться на ходу. И в момент, когда Ноэ приподнял рукав Неи, чтобы проверить таймер, я уже продумал, как расправлюсь с двумя офицерами за спиной. Но все эти планы рушились. В конце каждого из них меня бы непременно обезвредили, а возможно, и убили.
Я не знаю, называть ли это благоволением судьбы, или просто счастливой случайностью, но в тот миг, когда я не увидел времени на запястье Росс и на своём, меня словно бы пронзил новый луч угасающей надежды. Это был шанс. Шанс, данный нам на жизнь. И я обязан был удержаться за него, обязан был бороться со всем миром за нас с Неей.
Двери камеры с тихим шорохом отъехали вбок, и я тут же открыл глаза, подскакивая на ноги при виде отца.
Он постарел. Тёмные волосы, среди которых раньше так редко пробивались серебряные пряди седины, сейчас уже практически утратили свой цвет. Я не видел его почти десять лет. Не разговаривал с ним все эти годы. И сейчас невольно сердце сжалось, будто вытягивая из меня старые воспоминания о том, насколько он был мне важен.
— Густав, — ровно произнёс я, сохраняя самоконтроль.
— Я предпочитаю, когда ты называешь меня папой, — его губы тронула улыбка.
— Отец, — произнёс я, приподнимая подбородок и замечая промелькнувший блеск в его карих глазах. — Ты не под Апфером.