— Ну, здесь все так и есть. Только это не просто мафия.
— А кто это еще?
— Есть группировки-байкеров, семьи ростовщиков, военизированный лагерь, а также, по меньшей мере, дюжина других людей, работающих независимо друг от друга, с достаточно глубокими карманами, чтобы подмазывать под себя местную полицию.
— Ты, должно быть, преувеличиваешь. Зачем людям жить здесь, если преступность такая свирепая?
— Но в том-то и дело. У большинства организаций здесь есть кодекс поведения. Они не позволяют своим преступлениям подвергать риску местных жителей. В некотором смысле благодаря им здесь даже безопаснее для обычных семей. А копы, у которых руки связаны с местными организациями, больше внимания уделяют мелким преступлениям, так что и их количество сведено к минимуму.
— В это все еще трудно поверить, — сказала я, делая еще один глоток вина, когда владелец заведения вышел из подсобки с другой бутылкой вина, подошел к столику и поприветствовал их как старых друзей.
— Видишь тот столик, к которому только что подошел Энтони? — спросил Брок, кивнув подбородком в его сторону.
— Да, — кивнула я, взглянув на симпатичную темноволосую женщину и ее представительного мужчину с седеющими волосами и ярко-голубыми глазами.
— Это Чарли и Хелен Маллик. Главы семьи ростовщиков, о которых я тебе рассказывал. Они и их сыновья дают деньги взаймы и ломают коленные чашечки, если те не платят.
— Ты, должно быть, разыгрываешь меня, — сказала я, не видя в этой паре ничего предосудительного.
— Чарли сейчас частично отошел от дел по обеспечению правопорядка. Они управляют местным баром в городе. Но не сомневайся, это страшный человек. А эта женщина еще более опасна, если ты перейдешь дорогу ей или тем, кого она любит.
— С чего бы мафии и ростовщикам быть такими дружелюбными? — спросила я, как всегда, скептически.
— Многие организации в округе являются союзниками. Они объединяются, когда в городе появляются общие враги. И, поскольку их бизнес не находится в прямой оппозиции друг к другу, они могут делать это без каких-либо проблем. Ты все еще мне не веришь, — сказал Брок, улыбаясь. — Вот что я тебе скажу, в следующий раз, когда ты свяжешься с Сойером или Тигом, спроси их.
— Думаю, мне это может понадобиться, — сказала я неуверенно. Хотя это была хорошая история, и благодаря ей то, что могло бы стать неловким моментом, похожим на свидание, стало комфортным и легким.
После того, как он взял меня за руку в своей комнате, и я открылась ему, я не была уверена, что мы сможем снова стать обычными и беззаботными.
Очевидно, я недооценила Брока.
Он мог в мгновение ока превратиться из напористого в непринужденного.
Это было и неприятно, и в то же время очень приятно.
Я действительно хотела поговорить о психиатрическом отделении, немного выпустить пар, прежде чем это приведет меня к взрыву, но я не хотела заострять на этом внимание.
Брок, казалось, понимал и уважал это.
— Если еда здесь будет хотя бы вполовину такой же вкусной, как кофе, думаю, я смогу не обращать внимания на то, что способствую совершению преступлений. Итак, как ты узнал обо всех здешних преступниках?
— Я, в некотором смысле, вырос среди всего этого. Сыновья Энтони — Лука и Маттео — ходили в нашу школу. Как и Рейн, которая руководит байкерским клубом. И дети Чарли и Хелен, — сказал он, кивая в сторону пары. — Конечно, все помалкивали о семейном бизнесе, но дерьмо всегда всплывает наружу.
— Ты никогда не чувствовал себя, ну, не знаю, небезопасно, будучи посвященным во всю эту информацию?
— Не-а. Как я уже сказал, у них есть свои правила. Невиновные в их делах не замешаны.
— Вряд ли ты можешь назвать себя невиновным, — парировала я.
— Я? — спросил он, прижимая руку к груди. — Здесь я сама невинность, — настаивал он.
— В самом деле? Так вот почему бармен бросает на тебя одновременно убийственный и страстный взгляд? — спросила я.
Возможно, кто-то другой мог бы ревновать из-за этого. Но, во-первых, это было не свидание, независимо от того, как это выглядело и даже от того, какие чувства я начинала испытывать к нему. А во-вторых, у всех нас было прошлое. Никто из нас не был невинным девственником. В моем прошлом были мужчины, в его — женщины. Такова была жизнь. Глупо было ревновать из-за этого.
— Ты заметила это, да? — спросил он, выглядя одновременно застенчивым и дерзким, что не должно было быть возможным, но ему удалось это сделать.
— Я думаю, это говорит о том, что это и то, и другое, а не что-то одно, — сказала я.
— Это было обычное развлечение… два года назад, — сказал он, пожимая плечами.