Ганина: «Ну да… Потому что воруют… Организовать ничего не могут и не намерены…»
Гасин: «Потом ещё какой-то щит вытащили во двор отделения милиции… Видел от себя со второго этажа… Большой, ставится на треногу, эти спецмилиционеры ходили вокруг него, рассматривали…»
Ганина: «Зачем он этот щит? Сушить что-нибудь на солнце?»
Гасин: «Можно в принципе, но на верёвке лучше… Мой зам… Тот дедушка…»
Ганина согласно кивает.
Ганина: «Старожил… Знает каждый камень в районе…»
Гасин: «Да… Почти… Так он говорит, что раньше большой щит стоял на берегу… Красный… Ориентация кораблям что ли…. Проход к Варне и Херлону… Но эти не такие большие и тёмные… Зачем эти щиты – то же молчок… Ничего не понятно, но что-то они затевают…»
Ганина: «Усиление режима… Потом паспорта будут только у благонадёжных.... Руководства… Остальные по домам.. Никуда не съездишь… А зачем? Зерно вывозить? Каждая революция…»
Гасин: «Проходит одни и те же этапы… Нехороший это был этап тогда… На постройку домен выгребали всё под чистую… Спецотряд… И тогда были – чрезвычайного назначения… Да в городах люди голодают! Сами до этого и довели…»
Муж вздыхает, вслед за ним и жена.
Ганина: «А что сделаешь? Куда деваться? Ну ты то благонадёжный… Паспорт у тебя будет… Съездишь в Николин на подводе… Купишь глиняных свистулек… И довольны…»
Гасин: «Да… А когда-то был центр судостроения… Так что вот… Обстоятельства назревают…»
Ганина: «У меня чутьё…»
Гасин: «И что оно тебе говорит?»
Ганина: «Ничего хорошего… Правда тогда, после порядка, начали же что-то делать…»
Гасин: «Да, снова кампания…»
Супруги допивают чай молча. Ганина собирает кружки, накрывает оставшиеся булки цветным узорчатым полотенцем.
Ганина: «Ну я пойду наверное… А ты как?»
Гасин: «Я… С утра аккумулятор зарядил… Послушаю радио… Иногда пробивает Росина…»
Ганина: «И что там?»
Гасин: «Про нас почти ничего… Хотя граница общая длинная… Снова какая-то муть с газопроводами… То открывают… То переговоры… Как завязались тогда , так и до сих пор… Но у них порядок… Там электростанцию достроили, там завод открыли, там далеко на Востоке порт новый…»
Ганина кивает: «Да у них!… Да ржавые корыта!… Ну слушай… А я пойду…»
Гасин: «Я там, в детской ставни сделал… И закрыл.»
Ганина: «Предлагаешь туда? Можно… Слушать радио ты будешь сам… Кружки за тобой… Вода там в ведре есть…»
Гасин: «Сейчас помою и послушаю… Как надо было на самом деле…»
Женщина, коротко кивнув, встаёт со стула, не торопясь покидает освещённое помещение, выходит в тёмный коридор. Мужчина тоже встаёт со своего места, придвигает стулья к столу, отходит к раковине, захватив с собой две большие фарфоровые кружки.
Гасин сидит в кресле в зале, спит. Внезапно он просыпается от сильного света упавшего ему на лицо, смотрит по сторонам, но ничего уже нет.
Гасин тихо: «Показалось, нужно ложиться спать нормально. Новости Росины закончились».
Мужчина поднимается с кресла и в это время слышит тихий стук во входную дверь.
Гасин про себя: «Кто это ещё шастает ночью».
Хозяин дома выходит в коридор и идёт к входной двери, останавливается.
Гасин тихо: «Кто там и что нужно».
Из-за двери: «Это я начальник милиции, есть дело не на долго».
Гасин: «А с утра нельзя дела?»
Начальник милиции: «Узнать кое-что нужно, что мы как чужие…»
Гасин про себя: «По голосу он…»
Мужчина открывает многочисленные засовы и замки, открывает дверь. Там действительно начальник милиции, но не один – с ним ещё трое высоких бойцов.
Гасин: «Зерно по ночам ищете?»
Начальник милиции: «Нет, есть разговор…»
Гасин отступает на шаг в дом, начальник проходит за ним и касается хозяина рукой.
Гасин тихо: «Да не хватай ты меня, проходи, что…»
В этот момент Гасина охватывает волна сильнейшего страха, такая что пошевелиться трудно, только рот раскрыть.
Гасин шёпотом: «Что… э…т…о, о..т..к..у..да?»
Мужчина с трудом разворачивается и на негнущихся ногах идёт в дом, в зал, к приёмнику.
Глава карателей делает знак подчинённым. Они быстро проходят в дом вслед за уходящей жертвой.