Работа заняла дни. Кайл, ведомый интуитивными подсказками корабля (которые он всё чаще слышал как тихий, механический шёпот, отличный от «голоса» планеты), восстановил связи, перенастроил кристаллические схемы. «Сердце» стало не просто источником питания, а душой корабля. В момент запуска двигателей, тихих, как ветер, вся Силенция вздохнула. Кайл почувствовал, как планета на миг отпустила его, благословив на полёт.
Путь до Ньюкорна был коротким. Корабль «Садовников» перемещался странно, не разрывая пространство, а… согласуясь с ним, как рыба в воде. Когда Кайл вышел на поверхность Ньюкорна, его охватило холодное отчаяние. Силенция была тихим кладбищем высокоразвитой расы. Ньюкорн был свежей братской могилой простых людей. Руины домов из местного камня и спрессованного грунта, следы пожарищ, неестественная тишина, нарушаемая лишь завывающим ветром. Не было сигналов жизни на сканерах. Лишь слабый, едва уловимый энергетический след, ведущий вглубь разрушенного города.
Он нашёл их в подземном бункере, некогда бывшем хранилищем. Группу из двадцати с лишним человек, измождённых, с глазами, полными животного ужаса. Их лидером был Джим — бывший инженер колонии, с лицом, иссечённым морщинами и шрамом через левый глаз. Его рука не отпускала самодельную пневматическую винтовку.
«Кто ты? Призрак? Ещё один трюк них?» — голос Джима был хриплым от недоверия.
«Я — ответ на ваш сигнал. С Силенции. Меня зовут Кайл.»
«Силенция? Мёртвый мир? Ты прилетел с кладбища, чтобы спасти нас с этого?» — горькая усмешка не тронула его глаз.
«Чтобы попытаться,» — просто сказал Кайл.
За несколько дней он узнал историю. Колония Ньюкорна была скромной, аграрной, забытой Корпорацией. Они выживали, пока из глубины пещер не пришли они — «Тёмные». Не люди. Существа из тени и агрессии, питающиеся страхом и жизненной силой, материальные лишь в момент атаки. Они не убивали сразу. Они истощали, сводили с ума, превращали людей в пустые оболочки, а затем поглощали. Обычное оружие было против них почти бесполезно.
Кайл, обладая всей информацией от сканеров корабля и своим новым восприятием, отправился в логово «Тёмных» один. Он думал, что его связь с энергией, его «тишина», которая была оружием против Резонантов, сработает и здесь. Это было ошибкой.
Логовом оказалась древняя шахта, пронизанная чужеродной псионической паутиной. «Тёмные» были не биологическими существами, а сгустками подавленной, извращённой психической энергии, порождённой, как вдруг осознал Кайл, самой колонией — вековыми страхами, отчаянием, неразрешёнными конфликтами. Они были тенью коллективной души Ньюкорна. Его внутренняя тишина, его гармония, стали для них не угрозой, а яркой мишенью. Они напали роем, не физически, а напрямую на его разум, высасывая покой и заполняя его хаосом забытых кошмаров Силенции и его собственными, давно похороненными демонами. Он едва выбрался, оглушённый, с кровотечением из носа, с трещиной в своей внутренней крепости.
Вернувшись в бункер, побеждённый, он нашёл не насмешки, а молчаливое понимание.
«Один против тени не воюет,» — хрипло сказал Джим, протягивая ему флягу с водой. «Нужен свет. Наш свет. Но у нас его… не осталось.»
И тогда Кайл понял. Он не мог победить тьму в одиночку. Но он мог зажечь другие огни. Его оружием были не он сам, а кристаллы Силенции, способные фокусировать и усиливать чистую энергию — ту самую, что когда-то была предназначена для роста жизни. И воля людей, у которых ещё осталось что защищать.
Он уговорил, убедил, почти приказал. Он отобрал самых стойких — Джима и ещё восемь человек. Он не учил их сложным приёмам. Он учил их одному: гармонии. Не сражению, а единству. Он взял осколки кристаллов, привезённые с корабля, и с помощью «Сердца» зарядил их, превратив в примитивные, но действенные эмиттеры, способные изгонять тьму чистым, сфокусированным импульсом. Он встроил их в их же оружие — в винтовки, в дубинки, в щиты.
И они пошли. Не отряд спецназа, а горстка освещённых защитников против моря тьмы.
Бой в пещерах был адом. «Тёмные» накатывали волнами. Кристаллический свет резал их, заставлял отступать с шипением, но их было слишком много. Они теряли людей. Сначала одного, оглушённого и утащенного вглубь. Потом второго, третьего. Крики, вспышки света, вой ветра в туннелях. Кайл, связанный со своими «маячками», чувствовал гаснущие жизни, как угасающие ноты. Его сердце рвалось на части, но он вёл их дальше, к эпицентру, к древнему пси-кристаллу, что питал всю эту аномалию, — черному, пульсирующему, как гниющее сердце.