«Будний день, еще рабочее время не кончилось, — думал он. — Никто не работает. Впрочем, понятно — безработица. Бывшая французская колония…»
По тротуару мимо галдящих столиков нескончаемым потоком текло шествие: иссохшие старцы в халатах, с четками в руках, толстые женщины в пестрых платьях, накрытые белыми покрывалами. Иная, придерживая рукой, несла на голове узел с каким‑то добром; иная несла себя среди стайки цепляющихся за ее одежду детишек мал–мала меньше. Фланировали туда–сюда продавцы лотерейных билетов, живых кур со связанными лапками.
Босоногий подросток выскочил из кофейни, скрылся в толпе. И вот уже бежит обратно с похожим на саксофон дымящимся кальяном.
— Американ? — вопросил вдруг человек в феске.
— Но.
— Инглезе? Испаньоль? Френч?
— Дойч? — вмешался второй араб, тасуя карточную колоду. На одном из его пальцев мелькал перстень.
— Россия, Москва, — сказал правду и поймал себя на том, что хочет отвязаться от людей, которые ничего плохого ему не сделали, чье любопытство здесь, в захолустном городке, где, видимо, иностранцы редкость, вполне обоснованно. — Мистер, где ты тут живешь? — назойливо спросил человек с перстнем.
— Отель «Абу наваз Монастир», — зачем‑то опять сказал правду.
Человек с перстнем отложил свои карты тыльной стороной вверх, поднялся и, отойдя в сторону, вынул из бокового кармана пиджака мобильный телефон.
«Вздумал позвонить по своим делам. Или какой‑нибудь агент тайной полиции…» — ощущение опасности нарастало.
Они снова сражались в карты, а он, не имея возможности уйти, заставил себя думать о том, как добр и отзывчив здешний народ.
Хотя бы молчаливая Айша, ежедневно, пока они были на пляже, убирающая их номер в приморском отеле; или курчавый садовник, ежеутренне с трогательной тщательностью поливающий из шланга землю под каждым растением в роскошном парке.
Или тот же Али— одинокий охранник расположенного у отеля вечно пустующего магазинчика кожаных изделий. Когда неделю назад у жены сломался «мостик», немедленно созвонился с практикующим в этом городке врачом–дантистом, объяснил им, как доехать, вызвал такси.
И вот теперь жена с дочкой третий, последний раз находились там, в зубоврачебном кабинете за несколько кварталов отсюда, а он их ждал в условленном месте.
Конечно, нужно было бы пойти навстречу жене и дочке, но те, возвращаясь, могли отклониться куда‑нибудь в сторону за мороженым или затеряться на базарчике, возле которого прямо на тротуаре рядом с бесхитростными сувенирами продавали кроликов в проволочных клетках, гирлянды тех же кур со связанными лапками. Еще не хватало разминуться.
— А вы кто? — спросил он по–английски пыльного старца в феске. — Профессоре, — неожиданно ответил он по–итальянски. — Преподаю арифметику в школе.
— А вы?
Вместо ответа человек с перстнем указал на резко тормознувший у бровки тротуара допотопный «фольксваген», откуда выскочил здоровяк в ядовито–зеленом тренировочном костюме. — Халед! Я есть Халед! Говорю по–русски! Тур по городу! Все покажем!
— Спасибо. Не могу.
Сорвали со стула, больно подхватили с двух сторон, поволокли к раскрытой дверце автомобиля. Ни одного полицейского не было видно ни слева, ни справа. Но тут вдалеке заметил сквозь движущийся поток прохожих родные лица жены и дочери, евшей мороженое.
Страх за дочку придал силы. Ринулся к ним, вырвался, добежал.
Через несколько минут, уже в такси, выезжающем из городка на шоссе, оглянулся. «Фольксвагена» сзади вроде не было.
— Смотри, как мне замечательно сделали зубы. Отдала наши последние деньги, — сказала жена. — А ты как провел время с этими бездельниками?
— Чудесно. Чудесно провел время.
Тупик
Я был взбешен.
Сидел дома в тишине и прохладе, работал. Вдруг позвонила со службы жена. Срочно, ко второй половине дня нужна справка, заверенная в нотариальной конторе.
Неважно, какая. Сейчас не об этом речь.
Вторую неделю в Москве африканская жарища. На солнце под 50 градусов.
Топаю в нотариальную контору. Где‑то поблизости, на соседней улице была такая вывеска.
Нет такой вывески! Вместо нее теперь «Юридическая консультация». Там милая секретарша объясняет: нотариальную контору я могу найти всего в двух автобусных остановках отсюда.
Еду в набитом пассажирами потном автобусе.