Через полчаса появились семинаристы с рюкзачками за спиной.
Так неожиданно я отправился с ними.
Сейчас, околачиваясь у скверика, я поразился тому, как много нам удалось повидать за считанные дни. Дон Джузеппе и его молодые друзья тоже никогда раньше не были в этих, еще не открытых ордами туристов краях.
После того как мы на сумасшедшей скорости просвистали по многополосному шоссе километров сто пятьдесят на север вдоль Адриатического побережья, Джузеппе, сидевший за рулем своей ланчи, свернул круто на запад, и мы стали подниматься по узкой, петляющей трассе в сторону гор. Дорога огибала отвесные скалы. Слева показались пропасти. Но этот Наполеончик почти не снижал скорости. Трое семинаристов на заднем сиденье машины притихли. Я тоже помалкивал. Глядел на все реже попадающиеся, прильнувшие к скалам полуразрушенные лачуги, где все‑таки теплилась жизнь, о чем свидетельствовало сохнувшее на веревках белье да лающие вслед нам собаки.
Хищно пригнувшись к рулю, азартно вращая очами, Джузеппе продолжал гнать по совсем сузившейся дороге, пока не нагнал длинный рефрижератор. Тот медленно полз наверх, с трудом вписывался в бесчисленные повороты. Джузеппе ничего не оставалось, кроме как медленно тащиться за ним. У меня отлегло от сердца. Семинаристы тоже воспряли духом, затянули какую‑то молитву, видимо, благодарственную.
Но не тут‑то было! Рискуя получить в лоб от встречной машины, Джузеппе после очередного поворота внезапно решился на обгон. Рванул вперед впритирку с кузовом рефрижератора показавшимся мне длинным до бесконечности.
Обогнал.
На круглой физиономии Джузеппе показалась такая плутовская улыбка, что я, подбиравший в эту минуту итальянские слова, чтобы сказать ему: «Обо всем доложу маме и тете!» — заткнулся.
К вечеру у меня заложило уши. Мы оказались на перевале, откуда открылась неожиданная панорама. Казалось, высокогорье посетили инопланетяне. Сколько хватало глаз, до горизонта в окружении диких вершин во множестве пересекались на разных уровнях мощные белые виадуки— развязки новеньких, с иголочки, современных автобанов. Ни одной машины по ним не ехало. Не было видно ни одного человека. Лишь бетономешалки да экскаваторы с бульдозерами безучастно стояли по краям этих циклопических сооружений, напоминавших суперсовременную картину художника космических масштабов.
Три дня назад это было. И теперь, сожалея о том, что ни у кого из нас не оказалось фотоаппарата, я пытался представить себе, что бы подумал Леонардо да Винчи, если бы ему довелось увидеть это творение рук своих соотечественников.
Снизу послышался рокот двигателей. Я увидел яркий свет фар двух автомобилей, с разных сторон одновременно подъехавших к ограждению скверика. Они остановились невдалеке от меня.
«Так. Все‑таки попаду в переделку», — обреченно подумал я.
Дверца одной из машин открылась. То, что оттуда выкатилось— был карлик.
— Чао! — послышалось ему вслед.
Переваливаясь на коротких ножках, он шустро побежал к открывшейся дверце второй машины. Чьи‑то руки заботливо втянули его внутрь.
И машины разъехались в разные стороны.
«Загадочная итальянская жизнь!» — пробормотал я. И вгляделся в циферблат часов. Был ровно час ночи.
Теперь я сокрушался о том, что не согласился ждать в машине свою заблудшую компанию. Вспомнил о чудесной предоставленной мне комнате в духовной семинарии — настоящем дворце, одиноко высящемся среди гор. Там в эти дни был наш ночлег, наша база, откуда под водительством дона Джузеппе мы спускались на машине в окрестные городки вроде того, где я сейчас находился. В главном соборе каждого из них Джузеппе, облачившись в торжественную церковную одежду, служил мессу, перед нами, четырьмя своими спутниками. Молился у алтаря, преломлял хлеб, благословлял вино в чаше и на глазах преображался: становился строен, высок; плутоватая улыбка большого ребенка исчезала с его лица.
Потом местный настоятель обязательно водил нас по собору, показывал различные древности и реликвии, советовал, что нужно посмотреть в его городе.
Дон Джузеппе непременно следовал всем рекомендациям. Таскал нас за собой. Заходил в каждом городке на почту, откуда посылал открытки маме и тете.
Вчера, перегруженный обилием впечатлений, я взбунтовался и засел в уличном кафе перед музейчиком античной керамики. Спустя некоторое время дон Джузеппе с компанией появился перед моим столиком, потрясая копией древнеримских бус, которые он купил в сувенирном киоске музея для моей жены.