– Не придуривайся!
Собеседник прочитал это и прислал ему смайлик, который пил кофе.
– Ты сейчас пьешь кофе?
– Да, – ответил Николя.
– Зачем ты искал того парня?
– Потому что полюбил его с первой секунды, как увидел, хотя не сказал ему ни слова. Я не могу жить без него. Думая о его глазах, я забываю о сигарете, и она обжигает мне пальцы, – признался Николя.
– Что бы ты сказал ему, если бы нашел?
– Я его не нашел.
– Ты ведь хотел спросить про погоду?
Николя едва не грохнулся в обморок, ведь он действительно хотел спросить о погоде. Но вдруг это розыгрыш? Это кто-то специально врет, чтобы свести его с ума.
– Когда мы встретились, было солнечно.
Он написал заведомую ложь.
Собеседник на это ничего не ответил и скрылся из сети. Окошко перестало мигать зеленым, отключилось.
Николя не находил себе места. Он метался по квартире, приплясывал, затем разбросал подушки, упал в кресло и заплакал. Это были слезы надежды, которая появилась и пропала, словно парус на горизонте.
Несколько часов он просидел у компьютера, а когда окошко на сайте зажглось, бросился к электронному посланию, постукивая костяшками пальцев по поверхности стола.
– У меня интернет вырубило, – сообщил ему «дед с бородой», а затем добавил: – Врешь ты все про погоду! Был ураган, ливень и омерзительный ветер.
– Дай мне номер телефона! – потребовал Николя, который решил не отступать и выяснить, кто перед ним.
Заветные цифры были вписаны в чистую тетрадь. Николя ощутил опьяняющую, ни с чем не сравнимую радость: это Захар! Захар!
Созвонившись, они договорились встретиться на следующий день в сквере у драмтеатра, где стоит памятник Лермонтову.
Утром моросил дождь. Открыв окно, чтобы выветрился сигаретный дым, Николя подумал, что вернулось вдохновение: ветвистые каштаны приветствовали его, раскачиваясь под ветром. Николя помахал им рукой, предчувствуя, что жизнь преподносит ему самое сокровенное, для чего, собственно говоря, он и родился.
Собрав по сумкам и карманам мелочь, Николя спустился по ступенькам, не став пользоваться лифтом, за которым закрепилась дурная слава: каждый день в нем кто-то застревал, часами ожидая пьяных лифтеров и надеясь на спасение.
За углом располагался двухэтажный супермаркет «Мухомор», где можно было купить курицу, специи на соус, зелень и фрукты. Прикидывая, как еще произвести впечатление, Николя выбрал четыре спиральных свечи для подсвечника и ароматические палочки – для создания романтической атмосферы.
Последнее время людей Николя избегал: они стали ему патологически противны, особенно после гоп-компании.
Полная женщина-кассир в красной косынке и красном фартуке посчитала на деревянных счетах, сколько он должен. Такие счеты Николя не видел со времен распада СССР.
– Касса не работает, – объяснила кассир. – И канализация второй день как забита. Бегаем в туалет под кусты.
– Угу, – кивнул Николя, припоминая, что и товар у них не всегда свежий, хотя в городе супермаркет считался неплохим.
– До чего страну довели?! – то ли спросила, то ли уточнила кассир, поправляя красную косынку.
– Ага, – согласился Николя.
– Ты, наверное, еще в армии не был. Там сейчас жуткое насилие и разврат. Недавно мы племянника отправили. Еле живым вернулся. Убивают. Насилуют! Отжимают мобильные телефоны, деньги, еду из дома…
Николя выбежал из «Мухомора» и едва не наступил в кучу дерьма. С подозрением оглянувшись на вход в супермаркет с надписью «Добро пожаловать!», он фыркнул и устремился в свой подъезд.
– Ну вас на хуй, люди, – бормотал Николя.
В руках он держал пакет с добычей.
Припоминая разговор с кассиршей, он вздрогнул от омерзения, но совсем не к пышной даме, а к тому, о чем она говорила. Это было правдой.
Дома Николя застал Фросю. Она вытаскивала вещи из стиральной машинки. Светленькая, тощая, в шортиках и топике, Фрося напоминала подростка, который не слушает родителей и сильно пьет.
– Очень хорошо, что ты пришла, – сказал Николя. – Иначе случился бы казус. Собирай сумку и проваливай!
– Нет! Я плачу за комнату! – заерепенилась Фрося. – Компанию шлюх и воров выгнал, и правильно. А меня не смей!
Николя взял Фросю за плечи:
– Я его нашел. Ты меня понимаешь? Сегодня наш первый ужин! Сваливай на неделю, не меньше. Потом созвонимся.
– Э, нет, – ответила Фрося и отправилась на кухню, где варился суп.
– Фрося, мне надо, чтобы ты отчалила! – в отчаянии развел руками Николя. – Ты можешь пойти к подруге.