– Хорош ли этот мир? – кряхтел небритый бомж Илья, опираясь на палку. Внешне он походил на Санта Клауса. На нем был дымчатый облезлый пуховик без капюшона.
– Меньше говори, силы береги, – одернул старика уголовник Казбек.
У Казбека на шее были вытатуированы кольца колючей проволоки, и Николя никак не решался спросить, что это значит, чтобы не получить в глаз, как это однажды случилось, когда затух костер.
Кроме них, на поиски еды на свалку отправились две женщины и девочка. Поговаривали, что оказаться на улице им помогла злая судьба: переписали имущество на невестку, а сын взял и умер. Одна из женщин была в летах, а другая, молоденькая, испуганная, все время задыхалась, ей требовались частые остановки, чтобы восстановить дыхание. Девочка лет восьми, идущая с ними, была закутана в платок, черный от копоти шин, которые жгли по ночам, когда не хватало дров.
У молчаливой девочки были вязаные варежки. Пальтишко с чужого плеча не соответствовало размеру, и девочка весь путь поправляла рукава, сползающие вниз, как у Арлекина, плачущего на потеху публике.
Бродяги всегда надевали на себя то, что находили или выменивали у других нищих.
– Весной и летом мы ловим рыбу, – сказал Илья. – Сейчас голодное время. Выживут сильные. Остальных заберет Хель.
– Кто? – удивленно спросил Николя.
Его сердце заколотилось, будто он на миг вспомнил нечто важное и сокровенное, а потом сразу забыл. В своей дубленке и шапке, он казался остальным бездомным солидным господином.
– Видно, ты мало читаешь, – ответил на это старик, делая большие шаги.
Палка помогала ему передвигаться с приличной скоростью.
– Я люблю книги, – ответил Николя. – Самостоятельно выучил испанский и французский.
Илья посоветовал:
– О викингах почитай, юноша. Как они жили, во что верили. Грубый мир воинов, в котором знали, что такое честь. Сейчас в людях нет ни веры, ни чести.
– Помолчал бы ты, оратор! – прикрикнул на него Казбек.
Худой, в стеганом ватнике, в надвинутой на глаза кепке, уголовник производил удручающее впечатление. Казбек скомпрометировал себя наушничеством и не мог вернуться в родной край, справедливо опасаясь, что авторитетные люди посадят его на перо.
Николя старался идти медленно, так как от недоедания у него кружилась голова.
Примерно за два километра до цели из тумана появилась гора, которая по мере приближения приобретала внушительные очертания, словно несчастные внезапно оказались в заснеженных Альпах.
Казбек соколиным взглядом оценил обстановку и рванул вперед через мост, сообразив, что первый добравшийся до свалки имеет наибольший шанс найти что-то ценное. Николя, старик и женщины с девочкой отстали.
– Чуете? – спросил Илья, потянув носом. – Идет запах, несмотря на морозы. Летом за много километров слышно. На свалке все можно найти: металл, одежду, мебель, книги… Ртуть в градусниках, щелочь в аккумуляторах, просроченные лекарства – все под ногами… Трупы находят иногда. Я, например, всегда книги ищу.
Николя невольно вздрогнул, представив себе, что случайно наступил на мертвое тело.
– Правда, что там есть город? – спросил он.
– Конечно, – закивали женщины. – Ты думаешь, чего мы по баракам ютимся? На большой свалке свои законы. Вся зона поделена. Поножовщина… Дерутся за банки и бутылки, их ведь можно чистить и сдавать, значит, вдоволь хлеба будет…
– Примерно раз в месяц, – продолжил Илья, – приезжают бульдозеры. Они разравнивают поселение. Рушат картонные домики. Затем поселенцы ждут привоза мусора и заново строятся.
– Куда смотрит государство? – наверное, в первый раз в жизни Николя задумался. – Как же власть допускает, чтобы на свалках появлялись города?
Ответом ему был общий невеселый смех. Улыбнулась даже бледная девочка, идущая рядом с бабушкой и мамой.
Старик сказал:
– Читай больше книг!
Николя стало стыдно. Он наивно полагал, то ли по молодости, то ли по глупости, что мир устроен иначе.
– Тут крысы размером с кошку. Огромные! Знаешь, почему? – Илья, прихрамывая, шагал по хрустящему снегу. – Все отходы перемешаны между собой. Нет сортировки! Не хотят наши люди жить, как европейцы!
– Мы не остались на свалке, – поддержали старика женщины, – хотя там и с младенцами живут. Наше семейство выбрало заброшенные лачуги у реки.
– Ты, малый, мне нравишься. И брат твой работящий, – сказал Илья. – Казбек вор, но не убийца. Все у нас неплохие люди.
Поскольку старик шамкал, оттого что зубов у него не было, последнее заявление прозвучало особенно комично.
Николя сказал бомжам, что Захар – его двоюродный брат, и все поверили. Только старуха алкоголичка качала головой и усмехалась.