– Хочу в последние минуты закрыть глаза и вспомнить нечто прекрасное. Отправьте меня в Санкт-Петербург! – попросила она.
Бабушка и прабабушка вытряхнули все тайники и грустно вздохнули: если поехать из Ростова-на-Дону в Санкт-Петербург, хватало ровно на три дня. Мама была счастлива. Она сняла угол у какой-то старушки и первым делом отправилась в Эрмитаж посмотреть на полотна великих мастеров. У картины голландского живописца она познакомилась с женой работника обкома партии. Они разговорились, и мать сама не поняла, как оказалась в гостях в шикарном особняке, загримированном под дачу строителей коммунизма. Оказалось, что ее спутнице за пятьдесят, хотя они выглядели ровесницами. «Смотри, что покажу», – услышала мать, после того как ей подали чай.
Оглянувшись, она не поверила своим глазам: женщина зависла в воздухе в метре над полом и касалась полированного паркета только пальцем ноги. Она левитировала! Мама выронила чашку.
«Не бойся! – сказала странная дама. – Долгие годы я занимаюсь йогой. Ты знаешь, что это такое?»
Мама не знала.
В СССР о чуждой философии старались не говорить и не писать.
«Я сразу поняла, что ты больна. По твоей ауре, – продолжала женщина. – Аура – это свет вокруг человека. Я подскажу тебе, как быть. Послушаешь меня – выживешь. Нет – поминай как звали».
Мама подумала, что грохнется в обморок. Она подняла глаза и увидела портрет Ленина в деревянной раме.
«Сделаешь так, – продолжала как ни в чем не бывало собеседница, встав на паркет и отпив из своей чашки. – Поголодаешь. Тебе сколько лет?»
«Двадцать один год», – ответила моя будущая мать.
«Значит, есть не будешь двадцать один день. Поняла? Только воду, натуральные соки и куриный бульон. Больше ничего! Ни крошки. Еще расскажу про семь волшебных упражнений: их нужно выполнять на рассвете».
Через полчаса мама оказалась на Невском проспекте с бумагой, где были записаны упражнения из йоги. Голова гудела, перед глазами все мельтешило, и она никак не могла вспомнить адрес женщины или ее имя.
На прощание та сказала, что владеет гипнозом. Мама приняла решение вернуться в Ростов-на-Дону.
Родные не ожидали такого скорого возвращения. Мама объявила, что встретила волшебницу в Эрмитаже и будет худеть. Бабушка и прабабушка всплеснули руками, подумав, что это блажь от потрясения, и решили накормить маму как следует, перед тем как она отправится на небеса. Ежедневно они готовили самое вкусное, что могли добыть, и обливались слезами, видя, что мать не ест ни кусочка.
«Скушай хоть крошечку», – упрашивали они.
Но это было бесполезно. Двадцать один день голода, упражнений и минус семнадцать килограммов – вот что пронеслось перед их глазами.
Нужно ли говорить, что мать отказалась идти в больницу на осмотр. Через полгода, когда врачи, недоумевая, почему пациент все еще жив, потребовали повторить анализы, рак – исчез. Пропал без следа, как будто бы его никогда и не было.
«Куда вы его дели?!» – возмущался главврач больницы.
Мама в ответ пожимала плечами и о йоге умалчивала, чтобы ее не сочли сумасшедшей.
Николя выкурил несколько сигарет подряд и сказал:
– Потрясающая история!
– Мы молились за выздоровление Фроси у иконы Девы Марии, – сообщил Захар.
– Вы ходите в церковь?
– Довольно часто по воскресеньям.
Для меня это была новость.
– Я думала, геи не ходят в такие места.
– Разве Бог не даровал нам равные возможности? – удивился Николя.
– Так и есть, но все-таки…
– Мы побывали в трех церквях за один день и всюду молились. – Николя говорил совершенно серьезно.
– Ты поддержишь нас? – спросил Захар. – У нас для тебя презент!
Николя вышел в коридор и вернулся с пакетом.
– Что это?
– Посмотри.
Я развернула упаковку и ахнула: это был коврик для намаза.
– Ты знаешь суры из Корана. Будешь молиться за Фросю, чтобы она вернулась к нам?
– Буду, – пообещала я.
– А на твой двадцать первый день рождения мы отправимся в парикмахерскую! Тебе когда-нибудь делали маникюр? – спросил Николя.
– Нет… В детстве я как-то накрасила ногти маминым лаком. За это меня хорошенько избили.
– Надо сделать укладку! Прическу! Мы все оплатим. Ты понимаешь, что окажешься в настоящей парикмахерской?
– Но… мне, вероятно, придется снять платок?
– Конечно! – вскричали Захар и Николя. – Давно пора его снять, маленькая ханжа. Иначе ты так и останешься старой девой. Зачем ты надеваешь платок, как бабка? Другое дело – коврик для молитвы. Помолился и убрал его подальше.
– Все девушки в Чечне носят платки… – попробовала возразить я.
– Вспомни, как ты его надела.