– Часа через три. Я отпустил их на утро.
Геннадий сел и закачался на стуле.
– Вы закроете фотостудию?
– Нет! – Он вскочил и подбежал ко мне: – Я в больницу. Ты остаешься за всех. Вот ключи от сейфа. Там лежит полтора миллиона рублей, должен приехать человек, забрать.
– Что-о-о-о?!
Но начальник, как сумасшедший, натыкаясь на стены, побрел прочь.
Я осталась в фотостудии одна с ключами от сейфа.
Вероятно, наученный горьким опытом, Геннадий решил испытать нового сотрудника и дал мне ключи от совершенно пустого сейфа, подумала я.
По утрам клиентов мало. Это время я посвящала уборке.
Справедливость мучила меня. Почему я должна выполнять работу за пятерых? Мою зарплату отнимают, презрительно смеются в глаза, утверждая, что нет закона, защищающего работника.
Как мне и матери выжить без дома, лекарств и еды?
Болезни после войны давали о себе знать.
Кто посмел так издеваться над нами?
Протирая пыль под фотоаппаратами и рамками на стеклянных стеллажах, я заплакала.
В офисе по-прежнему не было ни души. И я вошла в комнату, где стоял сейф.
Ключи сразу подошли к дверце, и, открыв ее, я увидела пачки денег.
Это были чужие деньги.
Сейф я закрыла и начала подсчитывать фотографии, но голоса Николя и Захара шептали: «Возьми хотя бы рамки для фотографий! Из твоей зарплаты все равно украдут пятьсот рублей!»
Не устояв, я взяла две рамки и положила их в свою сумку.
Первые клиенты появились к десяти утра и забрали пакеты с фотографиями утренника.
Еще два часа прошли в тяжелых раздумьях о сейфе и двух рамках. Межгалактический демон Капитан как-то сказал, что из грешных душ плетут паруса, оттого души не принадлежат себе, пока не искупят вину.
В итоге я вытащила из сумки ворованное и громко сказала сама себе:
– Пусть все поступают так, а я не буду. Никогда не возьму чужое!
И вернула рамки для фотографий на место.
Через полчаса прибежал Геннадий, а за ним подтянулись остальные. Пришедшим за деньгами директор фотостудии отдал полтора миллиона рублей.
Все было в порядке.
Те, кто чувствуют себя бедными, потому что им нечего надеть или нечего есть, и, оправдывая себя этим, крадут, заслуживают сожаления.
Я гадала, какую мне начислят зарплату. У Николя украли часть зарплаты и выгнали, заявив, что он опаздывал. Решив отомстить, он успешно очистил кассу и прихватил несколько рамок для фотографий.
Днем в фотостудии появилась габаритная женщина в деловом костюме – агент по рекламе Агата Васильевна. Она вручила мне пачку исписанных листов и велела набрать их в программе Word.
Не выходя в уборную и не отбегая попить воды, хотя очень хотелось, я работала.
– Ты тупая курица! – закричала она, когда я набирала десятый лист. – У тебя вот тут абзац не поместился.
– Поместился! – возразила я и объяснила: – Эта программа позволяет задавать определенные параметры.
– Сука! Иди на хуй! – услышала я в ответ.
Здесь моя буддийская практика дала сбой. Наверное, не хватило заряда утренней медитации.
– Сама топай по этому адресу! Я продавец и не обязана выполнять дополнительную работу. Благодари и кланяйся, что я сидела с твоими текстами. Ты не купила меня у работорговца, чтобы измываться, подлая тварь! Я сейчас выцарапаю тебе глаза!
Агата Васильевна моментально спряталась за жену Геннадия.
Один из коллег схватил меня за плечо.
– Тихо ты, успокойся, – сказал он. – Мы должны молчать! Хозяин всегда прав!
– Вы привыкли унижаться с самого детства, когда вас бьют по лицу! Вы трясетесь в школе, вызванные к доске. Вы жуете грязные носки старшины в армии, а затем унижаете тех, кто слабей. Фашизм победил! – не унималась я.
В фотостудии воцарилась тишина, а я запела песню из «Хижины дяди Тома»:
Геннадий уставился в пол. Его жена, выполняющая в фотостудии роль надсмотрщицы, покраснела и расплакалась. Работники закивали, да-да, фашизм, победил.
Агент по рекламе елейным голоском пропела:
– Я к тебе как к доченьке обратилась…
– Вы, женщина, не забывайтесь. Своих детей, если они вам позволят, называйте суками, – ответила я и выскочила на улицу под ливень.
Никто не вышел за мной.
Меня трясло будто в лихорадке.
Потом я успокоилась, вернулась и занялась делами.
Все продолжали молчать.
На следующий день хозяин отдал мне три тысячи рублей безо всяких вычетов и сказал, что хочет продолжить сотрудничество, но я ушла.