Я попыталась подойти к мавру, но синеглазый ангел, улыбаясь, преградил мне путь:
– Не расстраивайся! Все будет хорошо! Я тебя поддержу!
Его открытость была полной противоположностью мусульманской сдержанности и скромности.
Я проснулась.
Больше всего мне запомнились белоснежные кони с огненной гривой.
Со временем я познакомилась с соседями, живущими в другом подъезде нашего дома. В угловой квартире проживало семейство верующих: муж по прозвищу Трутень и его жена Лида, которую он периодически забрасывал в платяной шкаф.
Именно они объявили с утра, что батюшка сошел с ума.
– Наверняка врете, – прокомментировала их слова бабка Алиса.
Она довольно посмеивалась чему-то своему, но краем уха ловила информацию.
– Истину глаголем, – пробасил Трутень.
– Напился? – спросила я.
– Как ты можешь, девчонка? – оскорбился Трутень. – Батюшка у нас трезвенник, истинный праведник.
– Почему же он сошел с ума?
– К нему явились инопланетяне! – ответили супруги.
Мы с бабкой Алисой переглянулись.
– Крест показывали? – спросила она.
– Не знаем. Но пришельцы вступили с ним в контакт, – пустился в объяснения Трутень. – Утром на проповеди батюшка понес ахинею, и санитары увезли его в психбольницу.
Расстроенные соседи разбрелись по квартирам.
По селу тотчас начались пересуды, что батюшка – человек адекватный и что странный светящийся объект, похожий на цилиндр, видели многие. Дети, насмотревшись фильмов, твердили об инопланетном вторжении до самого вечера. Но нас ждали куда более прозаические события.
Живущая в соседнем подъезде Алена никак не могла попасть в родные стены. Женщина вместо двери, ключи от которой были давно утеряны, несколько лет использовала окно. А в эту ночь, как назло, на окне опустился шпингалет. В два часа ночи непутевая соседка начала эмоционально причитать под луной. Спать было невозможно. Дворняжка Алены и шесть щенят, заслышав хозяйку, оглашали ветхий дом скулением и лаем.
Мне пришлось встать, сменить ночную рубашку на футболку и штаны и выйти на помощь. Щенята продолжали громко скулить. Именно ради них я несколько дней развешивала по округе объявления в надежде, что кому-то потребуется сторожевая собака и мы сможем их пристроить.
Мама уселась на наш подоконник и начала давать советы соседке, как влезть в окно. Алена визжала, цеплялась за форточку, но выпитый алкоголь не давал ей возможности сохранить баланс, и она, истошно крича, вновь и вновь падала в крапиву.
Я влезла в чужую форточку и открыла окно. Таким образом Алена попала домой.
В ее квартире не было электричества и газовой плиты. Я едва не навернулась, поскользнувшись на сотне стеклянных бутылок, которые катались по прогнившему полу. С бутылками играли щенята.
Утром бабка Алиса не стала скандалить, хотя я ожидала, что она кинется на Алену с кулаками за ночное хулиганство. Но Алиса расплакалась от счастья: страшная рука с крестом перестала стучать. Бабка Алиса хотела узнать, какое я знаю колдовство.
Я промолчала.
– Уплыло, как кусок говна по реке, – пританцовывала старуха.
Женский голосок напевал эти строчки несколько дней подряд.
Невротичная женщина с длинной косой, в сарафане и туфельках-лодочках отводила дочку лет трех в летний садик. Иногда она дергала рукой, будто видела привидение, и шмыгала носом.
– Я знаю эти стихи, – сказала я. – Их написал Вениамин Блаженный.
– Да, – обрадовалась она, а затем строго спросила: – Ты христианка?
– Я из Чечни, – уклончиво ответила я.
– А… Понятно, – поджала губы соседка.
– Меня Полина зовут.
– Светлана, – представилась она.
– Спрашивала про работу в садике, но мест нет, – пожаловалась я. – Если вдруг узнаете, что где-то няня нужна ребенку, скажите мне или маме.
– Здесь люди за свое место крепко держатся, – покачала головой Светлана. – Не ищите понапрасну! А знаете, – торопливо добавила она, – обращайтесь в истинное христианство.
– Это какое? Иисус не призывал молиться на иконы.
– Дело не в том! Иконы – не иконы. Настоящие христиане – это песиголовцы!
– Кто?!
– Люди с собачьими головами!
Надо сказать, я никогда ранее ничего подобного не слышала, но Светлана была на редкость серьезна.
– Мы считаем себя песиголовцами и молимся Христофору. Такова истинная религия.
– Вы к батюшке обращались?
– Были в церкви. Батюшка – добрый человек. Только шибко неверующий.
Светлана с дочкой попрощались и пошли по дорожке мимо палисадника, где стояла одинокая груша, украшая собой вид из нашего окна.