– Посмотрим фильм? – предложила я.
– Ты ведь не отстанешь?
– Нет.
– А какой ты хочешь?
– Мой любимый!
– Название?
– Помнишь, ты записал мне на DVD-диск несколько: «Вторая кожа», «Танцующая в темноте», «Закон желания» и «Корабельные новости»?
– Да, и что?
– Мы будем смотреть «Корабельные новости» с Кевином Спейси!
– Чем он тебя зацепил?
– Ты сказал, что «Догвиль» – это твой фильм, потому что в нем есть частица о тебе. Так вот «Корабельные новости» – это мой фильм. Я пересматривала его десятки раз. Я верю, что существует место, в котором ураган способен унести старый дом и пережитые страхи, открыв прекрасный вид, где небо и море сходятся в поцелуе.
– Как хочешь. – Николя запустил диск.
«Корабельные новости» дороги мне с первых кадров, где отец учит мальчика плавать. Именно так меня учила мать: не выплывешь – это твои проблемы.
Когда фильм закончился, мои глаза поневоле наполнились слезами. Я вспомнила, как рухнула стена и снег плавно тек в нашу квартиру. Голодные, замерзающие крысы пищали и жались к ногам.
Иногда крысы ведут себя лучше, чем люди.
– О чем ты задумалась?
Этот вопрос вывел меня из ступора, и я поняла, что не имею права уходить в личные грезы, когда Николя испытывает боль.
– Включим свет?
– Электричество отключили.
– Но ведь ноутбук и холодильник работают.
– Это накидной провод от соседей. Лампы включать нельзя.
– Тогда зажжем свечи.
– От них остались только фитили.
– Э… значит, будем сидеть в темноте.
– От ноутбука светло, – буркнул Николя.
Завтракали мы около трех часов дня, а сейчас было десять вечера.
– Перекусим?
Мне удалось отвести Николя на кухню и накормить яичницей и летним салатом из помидоров и лука.
Затем он курил, блуждал по комнате, где ноутбук служил настольной лампой, и читал в телефоне сообщения годичной давности.
– Захар пишет о том, как беспокоится, чтобы у меня не промокли ноги. Советует надеть теплые носки. А вот он рассказывает анекдот о хитром осле и простодушном мирянине…
– Послушай, тебе надо жить дальше! Я побуду здесь еще день и вернусь в Бутылино. Мне нужно присматривать за матерью, у нас такое там творится, что и в огромном романе не описать.
Рассказав Николя несколько историй о бабке Алисе, Вороне, Утке и дядюшке Шило, я смогла вызвать громкий смех, чему была очень рада.
– Почему над горем и страданиями мы всегда ржем? – спросил меня Николя. – Но в моменты, когда происходит несчастье, мы потрясены?
– Это психика, брат. Я же в университете учусь, мне ли не знать.
– Да-да, припоминаю историю с кинжалом в рукаве…
– Будет тебе! – Я запустила в него подушкой.
Присев поближе к ноутбуку, я опять вышла на сайт, где регистрировались геи со всего мира.
– Почему ты рассматривал анкеты только в Ставропольском крае?
– В смысле? – уточнил Николя. – Они что к нам с Марса прилетят?
– Геи могут жить в США, Франции, Литве, Норвегии.
– А я как с ними встречусь? Ты совсем того? Король-Эльдар специально оформил на меня кредиты, чтобы лишить меня возможности передвигаться по миру. Мне не дадут загранпаспорт, потому что я в черном списке.
– Но ведь если тебя кто-то полюбит, то он прилетит сюда.
– Ага, а потом улетит… а мне что делать? – Николя развел руками, показывая, что не рад подобному предложению.
Однако я все равно решила делать по-своему и выбрала все страны, кроме России, нажав «показать новеньких».
Из сети вынырнули четырнадцать анкет.
Это были интересные странички, без намека на пошлость, по крайней мере я не нашла, к чему придраться, но Николя наотрез отказался просматривать их.
Когда я пролистала восьмую страницу до конца, то увидела на фотографиях цветущий сад: пурпурные георгины, черные розы, белые пионы, розовые лотосы и желтые тюльпаны смотрели в небо.
– Мне нравится этот человек, – произнесла я.
– Кто? – удивился Николя, лежа на софе.
– Этот парень. Знаешь, отсюда веет добром. Нужно ему написать.
– Тебе надо, ты и пиши.
– Он живет в Канаде. Его зовут Бенджамин. Я плохо знаю английский. Ты же учил французский! В Канаде по-французски понимают, напиши ему приветствие.
Николя нехотя привстал:
– Точно писать? Уверена?
– У меня такое ощущение, что человек, вырастивший эти цветы, а я думаю, что это его сад, очень хороший. Если ты не напишешь ему, то потом пожалеешь.
– Ладно, – согласился Николя и написал: «Бонжур».
На той стороне замигал зеленый огонек.
– Напиши еще, – попросила я.
Николя подумал и поинтересовался по-английски: «Как дела?»