– Николя, он не только садовник, он еще и поэт!
Николя наконец проявил интерес и начал писать о себе, закрывая монитор, чтобы я случайно не узнала о нем какие-то новые страшные тайны.
– Он прислал фото, – через время бросил Николя, разворачивая ко мне экран. – Что ты можешь сказать?
Высокий широкоплечий мужчина с темными вьющимися волосами был похож на богатыря из русских сказок, попавшего, на свое счастье, в западный мир. Сильный, уверенный и бесстрашный. В его густую бороду были вплетены разноцветные нитки мулине, а голову перехватывала повязка, как носили хиппи.
Это был западный человек, которому трудно объяснить, что есть старики и дети, ищущие на свалке еду, что самолеты уничтожают целые города с мирными жителями… Бенджамин был из другой реальности, где проблемой считается потеря дедовой удочки.
– Я уверена, что он тебе подходит, – сказала я Николя. – Он любит жизнь, путешествия и занят поиском себя, а не протиранием штанов на диване. Обязательно подружись с ним. Общайтесь. Там видно будет…
– Но ты ведь понимаешь, – с горечью произнес Николя, – что у нас нет будущего. Мой удел – остаться в болоте, а его – написать мне несколько добрых писем и раствориться в канадских лесах.
– Ты только что говорил мне о любви и вере, о преодолении преград, о том, что спать нужно с тем, кого хочешь.
– Жизнь не позволит…
– Бенджамин ждет ответа.
Мне удалось разглядеть, что он хочет увидеть нашу фотографию.
– Какое фото ему отправить? – Николя разнервничался. – Здесь я тощий, а тут похож на покойника.
Николя щелкал мышью по папке с фотографиями и никак не мог выбрать.
– Отправь эту, – подсказала я. – Здесь мы в летнем парке. Мы ели мороженое и катались на паровозике. Наш единственный выходной за прошлое лето, когда мы смогли посетить парк.
– Наверное, ты права. – Николя выбрал фото, на котором он был в голубом джинсовом костюме, а я в зеленом платье и белом платке, и бросил его в неизвестность.
Бенджамин спросил:
Это точно твоя сестра? Я бы подумал, что жена.
– Вечно ты все портишь! – завопил Николя. – Из-за тебя он решит, что я насмехаюсь над ним!
– Напиши, что я – приемная сестра.
– Тогда он уличит меня во лжи.
– Это не ложь!
– Еще какая! Мы просто случайные знакомые!
– Да неужели?!
– Эх, ладно. Напишу.
И Николя настрочил:
Эта девушка из Грозного. Мы друзья, но еще и названые брат и сестра. Сами так решили. Скоро она уедет домой, а я останусь один и готов продолжить беседу.
– Мне действительно нужно возвращаться, – сказала я. – Ты сможешь жить дальше и не делать глупостей? Расскажи мне, чем все закончится с Бенджамином. Обещай!
– О’кей! – Николя протянул мне руку, и я ее пожала, будто мы только что встретились.
В коридоре загрохотала сумками Фрося.
– Твою мать! – раздалось ругательство, после чего она, зацепившись за тумбочку с обувью, грохнулась.
– Как хорошо, что ты вернулась. – Я бросилась к ней. – Утренним рейсом я поеду к матери, а ты оставайся с Николя. Он вышел из комнаты, и мы ищем ему парня.
– Ну-ка тихо на этот счет! – прикрикнул Николя, продолжая что-то строчить на Аляску.
– Слава богу! – Фрося с моей помощью поднялась. – Притащила поесть немного. Приготовим, и я тебя провожу.
Мы отнесли сумки на кухню и поставили запекаться картошку с мясом.
– Как тебе удалось? – спросила она.
– Рассказала несколько историй…
От сытного завтрака я отказалась и выпила чай с двумя крошечными кексами. Николя решили не тревожить – он так увлекся новым знакомым, что забыл попрощаться.
Спускаясь по лестнице, где в целях экономии тоже не было света, мы ориентировались на предрассветную дымку, проникающую сквозь разбитые подъездные окна.
– Надо успеть на утренний автобус. В расписании написано, что он в шесть тридцать утра.
– Я тебя провожу до автовокзала, – сказала Фрося.
– Найду дорогу сама.
– Нет, это мой долг!
Фрося, не спрашивая моего разрешения, неожиданно меня обняла, а затем, смутившись, пояснила:
– Ты не подумай чего, это я по-дружески. Так и знай, если бы ты не приехала, Николя мог откинуться. Он никого не слушает. Только ты имеешь на него влияние. Поэтому я тебя и притащила. Оторвала от важных дел.
– Никаких дел у меня нет. Кругом алкаши и бандиты. Я строчу по десять писем в день то в издательства, то в правозащитные организации, то в газеты. Рассказываю о дневниках. Толку – ноль.