– Ты спасла Николя! Это самое важное.
– Для меня важно издать чеченские дневники. Николя вы бы и сами спасли. Не нужно мне приписывать несуществующие подвиги.
– Это не так, – возразила Фрося. – Он со мной не разговаривал, заперся, а тебе сразу открыл.
– Не сразу! Просто я люблю рассказывать пережитое дождю, костру и другим сумасшедшим…
Фрося засмеялась.
Мы вышли на улицу и отправились пешком к автовокзалу, до которого было не меньше пяти остановок. Город просыпался, его горбатые улицы заполнялись прохожими.
На автовокзале были нищие и бомжи, они просили подаяние. Между пассажирами утренних рейсов, спешащих в пригород, бродила молодая нищенка с новорожденным младенцем. Она просила денег на молоко. Фрося порылась в кармане и нашла мелочь.
– Знаешь, я терпеть не могу нищих, но рядом с тобой чувствую, что обязана быть доброй, – сказала она.
Фрося увлекалась националистическими идеями, с ее тонких розовых губ то и дело слетали слова о черных с Кавказа или о нищих, которых нужно гнать с улиц. В тридцать один год Фрося так и не поняла истину: мы все одинаково испытываем боль и любой из нас может оказаться на свалке.
Именно там, пережив все войны, ранения и потери, оказались бы я и мама, не возьми я кредит под грабительские проценты и не купи комнату в коммунальной квартире без удобств.
Подъехал мой автобус, которому стукнуло не менее пятидесяти лет. Его салон мгновенно наполнился едким дымом, и пассажиры кашляли, а шофер матерился и бил по баранке руками.
Здравствуй, село Бутылино!
Сероглазая Фрося упорхнула, затерялась в разномастной толпе, а я смотрела сквозь грязное стекло на деревья, небо, дома и пыталась понять, как мне жить дальше, если Николя уедет в Канаду.
Пусть он сам в это не верил! Но глубоким ведьмовским оком я уже видела, как прилетит самолет и Бенджамин спасет его. Все в этом жестоком мире имеет свои законы. Поэтому и мне нельзя сдаваться. Если приходится делать шаг назад, то только для того, чтобы вдохнуть полной грудью и совершить пружинистый прыжок вперед и вверх.
Мама негодовала по поводу моего исчезновения и обрушила на меня все проклятия, какие вспомнила. Я была обвинена в ереси и сострадании к богомерзким тварям.
– Найму людей, чтобы тебя хорошенько избили, – пообещала мамаша. – Куплю им бутылку!
Никогда не сомневалась в родительнице. Однако дочерний долг велел следить, чтобы она вовремя питалась и не забывала пить лекарства. Поэтому на высказывания подобного рода я перестала обращать внимание.
Чтобы отдохнуть от ее ругани, я отправилась в центр села, надеясь заплатить за коммуналку, но обнаружила раздавленного машиной кота. Он лежал на противоположной от нашего дома стороне. Вначале я побоялась к нему подойти, но затем обернулась и заметила, что дети Трутня трогают раздавленного кота палкой.
В «Антигоне» говорится, что душа не обретет покоя, если не похоронить тело.
В траве валялся цветной пакет. Я подобрала его и приблизилась к коту. Дети убежали.
Голова кота была полностью раздавлена колесом и мозги присохли к дороге.
При жизни это был крупный кот с коричневыми полосками на белой шкуре. Мы с мамой прозвали его Разбойником и иногда подкармливали. Нужно было положить его в пакет.
Дети Трутня, увидев, как я бестолково кручусь у кошачьего покойника, вернулись. Я вручила Любаве и Гришке свою сумку, зонтик и тетрадь дневника. Но поднять кота с дороги не хватало сил, особенно меня смущала расплющенная голова животного.
Гришка додумался:
– Тетя Полина, нужно лопатой! Я лопату принесу.
Дети нырнули в свой подъезд. В это время мимо проходил пожилой мужчина. Я окликнула его и попросила помочь, сказала, что хочу похоронить кота. Мужчина дернул головой, словно от удара невидимой пули, и спросил:
– Нездешняя, что ли? Тебе оно надо?
– Кота нужно похоронить, – повторила я.
– Тебе следует привыкнуть и жить как все!
– Сохрани меня Бог. Никогда!
– А труп давно лежит?
– Пару дней.
Мужчина взял кота за хвост и поднял над дорогой. Подбежавшие дети с лопатой застыли от ужаса. Незнакомец прикрикнул на меня:
– Открывай мешок!
Я подставила пакет, и теперь оттуда высовывались только задние лапы и хвост.
Мужчина улыбнулся:
– Вот и все. Руки помою, не беда…
Гришка и Любава остолбенели. Я положила пакет с Разбойником во второй пакет, чтобы прикрыть хвост и лапы.
Любава тихонько сказала:
– Спасибо вам. Спасибо!
С пакетом я отправилась в центр села, чтобы найти коту последний приют. Через пару кварталов мне повстречался Ворон. Он был навеселе.