– Не унывай! – сказала я. – Война научила меня, что никакого завтра не существует. Есть только сейчас, и все мы внезапно смертны. Каждый миг следует проживать как последний, а тех, кто уходит, напутствовать: никогда не возвращайтесь сюда!
Мы вышли в сияющий август. Николя был в персиковой рубашке и бежевых брюках, оставив дома футболку – подарок Бенджамина. На мне была зеленая блузка и длинная воздушная юбка. Платок я оставила в селе, и мои волосы непослушно рассыпались по плечам.
Ветер принес дыхание ясеней, восточных буков и скальных дубов. Могучие деревья охраняли покой в этих местах, совсем как в Грозном – синие горы.
Ставрополь, окруженный лесными массивами, дремал после полудня.
У драмтеатра играла музыка, били мощные струи фонтанов, а в воздухе зависла словно нарисованная радуга.
Голос пел о Париже, о юной девушке, которая влюбилась в бродягу.
– Пошли танцевать, – сказала я.
– Куда? Здесь никто не танцует!
– В фонтан, конечно.
– Что люди подумают?
– Тебе есть до них дело?
Навскидку было градусов сорок.
Я полезла в фонтан, подобрав края юбки, и, ощутив ступнями прохладу, поняла, почему меня так тянуло сюда.
– Ты сумасшедшая! – воскликнул Николя, но последовал за мной.
Зачерпнув воду, я обрызгала его. Николя взвизгнул, отпрыгнул и едва не упал: дно фонтана оказалось необычайно скользким. Добравшись до струи, бьющей на два метра в высоту, он направил ее так, что меня окатило с ног до головы. Я довольно засмеялась. Сегодня это было то, что нужно!
Редкие отдыхающие на скамейках вокруг фонтана улыбались, принимая нас за влюбленных. Николя смеялся мне в ответ и не мог остановиться. Я взяла его за руки, и мы закружились.
– Все будет хорошо, – пообещала я.
– Правда?
– Ну, конечно. Я найду работу в Москве, а ты улетишь в Канаду.
– Аминь, – улыбнулся Николя. – Аминь.
Мама с Джульеттой встречали автобус из Ставрополя на остановке.
Со стороны пивного ларька к нам подкрался мужик с бутылкой водки. Он замахнулся на маму:
– Сейчас дам тебе и твоей собаке по голове!
Мама спокойно ответила:
– И сядешь на пять лет в тюрьму.
Пассажиры, ожидающие свой рейс, смотрели кто в небо, кто в землю.
Мы отошли от остановки, но мужик бросил нам в спину:
– Я вас застрелю! Чеченцы!
– А ты – сволочь, – не сдержалась я.
Мама пообещала:
– Я тебя задушу, – и показала ему перцовый баллончик.
Мужик бросился в кусты и быстро исчез.
На следующее утро я пошла в магазин за булочками и заметила, как на противоположной стороне девушка, которая предлагала мне бегать по утрам, дерется с этим самым мужиком.
Мужик истошно верещал:
– Не даешь водку в долг, получишь в рыло!
Девушка ударила его корягой, служившей подпоркой для двери ларька.
Буйный алкоголик отступил.
У магазинчика с булочками сидела худая рыженькая собачка, похожая на кота. Заглянув внутрь, я увидела старшую дочку бабки Алисы.
– Рыженькая собачка чья? – спросила я.
– Людей с верхней улицы. Наверное, потерялась, – ответила женщина.
Купив булочки, я столкнулась у выхода с мужиком. Он держал потерявшуюся собаку:
– Мы пойдем с тобой к дядюшке Шило.
Собачка тряслась и дрожала. Я подошла и выхватила ее из слабых трясущихся рук.
Мужик обозлился:
– Это собака Шило! – прокричал он.
– Шило в нормальной стране уже предстал бы перед законом. И ты вместе с ним, – ответила я и с собакой на руках нырнула обратно в магазин.
За мной вбежал новый покупатель – парень двухметрового роста, а за ним – неугомонный алкаш, который схватил ничего не понимающую продавщицу и начал орать:
– Дай водку в долг!
Дочка бабки Алисы пустилась наутек, за ней и двухметровый красавец.
Продавщица, вырываясь, спросила меня:
– Вы тоже уйдете?
Я открыла дверь и заорала:
– Ну-ка оставь ее! Быстро! Вон отсюда!
Мужик по-рыбьи вытаращил глаза и вышел.
Подбежали хозяева рыженькой собачки.
Я, отдав им животное, поинтересовалась у продавщицы:
– Кто этот алкаш?
– Это дядя Боря, – ответила продавщица. – Очень приличный человек. Он водитель автобуса, курсирующего до Ставрополя. Но когда дядя Боря пьяный, мы его боимся…
В самом начале сентября мне приснился сон. Будто живем мы не в двухэтажном бараке у трассы, а в общежитии, где стены и окна выкрашены в белый цвет.
Все соседи по-прежнему рядом.
Синеглазая русая женщина в кружевном фартуке кинулась ко мне и взволнованно сказала:
– Я пришла к Утке, чтобы убрать. У него такая грязь. Я поесть хотела приготовить, а он не выпускал меня, приставал ко мне…