– Они тебя не знают и равнодушно пройдут мимо, – буднично сказал сторож. – Никто не придет на помощь.
– Отойдите от меня! Прочь! – взвизгнула я.
В этот момент с другой стороны двери тоже застучали, и в стеклянную прорезь стали видны чьи-то глаза. Сторож струхнул и отпрянул со словами:
– Кто это?!
В стекло смотрели уже две пары глаз, и у одного из смотрящих они были красными, вероятно, от злости.
– Отоприте сейчас же! Иначе сдам в милицию! – пригрозила я.
Угроза глупая для этих мест: людям из Чечни в милиции делать нечего и обращаться туда нельзя, можно еще больше неприятностей огрести. За паспортом мы уже сходили…
Но сторож закивал, промямлил что-то вроде извинения и, вытащив связку ключей, принялся отпирать замки. Свежий воздух показался мне самым чудесным, что произошло в этот день.
– Мы тебя давно ждем. Почему не выходишь? – Красные глаза оказались у Захара. Николя улыбался.
– Дверь заклинило, еле открыл, – пробубнил сторож, а я так была рада оказаться на свободе, что даже не оглянулась, когда железные врата с лязгом захлопнулись за спиной.
– Что случилось? – спросил Захар. – Мы случайно заметили, что кто-то дергает засов, и подошли…
– Этот подлец меня запер, когда я принесла брошюры.
Бумажные буклеты полетели в урну для мусора.
– Сторож ничего тебе не сделал? – Николя заглянул мне в лицо. Он был одет в кожаный плащ и шелковую черную рубашку.
– Не успел. Слава богу, вы шли мимо. Как думаете, в милицию бесполезно обращаться?
– Абсолютно! – ответили парни и посоветовали: – Купи себе перцовый баллончик. Время неспокойное, таких сволочей, как этот, полно.
Поскольку я все время была в напряжении, на улице у меня подкосились ноги и закружилась голова. Я села на скамейку.
– Что-то мне нехорошо.
– Ты это брось, – сказал Николя. – Всякое в жизни бывает. Не изнасиловал, и ладно. Забудь!
– Постараюсь.
– Вы с матерью нашли работу?
– Нет. Обошли десятки мест, где якобы кто-то требуется.
– Ненавистный город! – Захар потер глаза тыльной стороной ладони, и я заметила у него серебряный перстень на мизинце. – Мы работу найти не можем уже полгода, хотя местные. Только заработки от случая к случаю. Сейчас мансарду утепляли в частном секторе…
– Он работал, а я морально поддерживал, – засмеялся Николя.
– Как это «мансарду утепляли»? – спросила я.
– Ничего сложного в процессе утепления нет. Главное – помнить, что стекловата – вещь коварная. Без защитных очков стеклянные иголки сыплются в глаза как песок. Можно и ослепнуть ненароком, – объяснил Захар.
– Никогда не занималась чердаками, хотя умею менять рамы, снимать и вставлять двери, делать ремонт. Война научила…
– Вы где живете?
– Пока в бывшей конюшне, как пойдет дальше, не знаю. А тут еще новая напасть – с паспортом.
Я рассказала вкратце о том, как мы побывали у начальника паспортного стола и какое предложение нам сделала Любовь Андреевна.
– Бедные, – покачал головой Николя. – У нас тоже работы нет. И жилья своего нет. Мы с родителями не живем. Снимаем комнату.
– Ты не понимаешь, – перебил брата Захар. – Если у нее не будет паспорта, их будут штрафовать, не найдется денег, могут прямо в милиции сотворить что угодно. Надругаться, подбросить наркотики. У людей из Чечни нет прав. Не будет документов – и все, капут.
– Что делать? Куда идти? Кто поможет? Нет никаких организаций, нет приюта, никому в этом городе не нужны беженцы, – всплеснула руками я.
– Все верно, – согласился Николя.
Я заметила, что у него точно такой же перстень, как у брата.
– Подожди здесь. Нам нужно поговорить. – Захар поманил Николя за собой.
Совещались они недолго, а вернувшись, объявили:
– Вот утепляли крышу и заработали триста долларов. Возьми двести. Это подарок.
– Не могу, – отказалась я. – К тому же все равно нужно пятьсот.
– Что ты можешь продать?
– Сережки. Это единственное, что есть. Все остальные ценные вещи уже обменяли на продукты.
– Уши зарастут.
– Да. Но больше ничего нет. Я узнавала, за них дадут около сотни.
– А телефон?
– Думала над этим, он будет стоить десять процентов от настоящей стоимости, а позвонить я уже никуда не смогу.
– Бери! – Николя протянул мне деньги.
– Это неудобно.
– Давай так. Мы даем их не тебе, а твоей матери. Она сама решит, что с ними делать. Это жест доброй воли. Она ведь нас спасла, – настаивал Николя.
– Тебя спасла, – пошутил Захар.
Начавшаяся перепалка заставила меня улыбнуться. Новые знакомые вызвались проводить меня домой. Я шла в мокрых сапогах, но в душе у меня зарождалась надежда, что этот страшный город подарит настоящих друзей, а может быть, даже любимого человека.